Падшие ангелы Мультиверсума
Шрифт:
Ему протянули зажженный «вечный» факел. Цепочка дрожащих, но не гаснущих заговоренных огней окружила таверну.
Надо было, наверное, сказать что-нибудь этакое, но в голову ничего не лезло.
– Пусть суки сгорят! – хрипло крикнул Айзенбард Оскаленный. – Жги!
Рассыпая искры, факел полетел в открытую дверь. А за ним другие.
– Ну, господин Янус, – старик поставил последнюю точку и теперь закрывал книгу, возясь с металлическими защелками. – С формальностями покончено. Сожалею, что пришлось отнять
Антон поклонился,
– Временем вы вольны распоряжаться, как никто другой, – ответил он и сам же удивился своему высокому слогу.
Пребывание в Мультиверсуме пагубно сказывается на состоянии его мозгов? Или к его модулю незаметно подключился тезаурус, действующий на Архипелаге? Подобные трюки практиковались создателями игры для большего «вживления в роль». Встроенные фильтры автоматически преобразовывали современную речь и жаргон в архаичные семантические конструкции. Хочешь сказать кому-нибудь: «Отвали, козел вонючий», а получается: «Пошел вон, смерд».
– Позвольте теперь мне сопроводить вас к Порталу Архипелага, – старик спустился с возвышения и сделал приглашающий жест. – В силу необъяснимого отсутствия Привратника его обязанности тоже приходится выполнять мне.
Портал Архипелага – это огромная, в два человеческих роста, двухстворчатая дверь, изготовленная целиком из серебра. На ее створках выпуклый орнамент – стилизованная карта Островов с гигантскими рыбами, дующими в трубы кучерявыми амурами, розой ветров и прочими украшательствами. Поперек двери огромный засов, сдвигаемый хитроумным механизмом из зубчатых колес и рычагов.
При взгляде на это сооружение внутри Антона шевелится утраченное восприятие «призрака». Что-то цепляет обвисшую, но не порванную струну. И в ответ рождается слабый, однако уже слышимый звук. Хакер вслушивается в него с недоверием и надеждой.
Сопровождающий его старик вытягивается по мере возможности, стремясь принять торжественный вид. С собой он, оказывается, прихватил здоровенную косу с начищенным лезвием. И большие песочные часы. Песок в часах почему-то черный.
– Портал Архипелага! – восклицает он с энтузиазмом. Тут же его лицо делается несчастным и озабоченным. – Ключи, – сконфуженно бормочет он себе под нос, – куда я мог подевать ключи?
Антон, не обращая на него внимания, разглядывает Портал. На его губах проступает рассеянная улыбка узнавания.
– Простите, вы не могли бы подержать это? – Старик дергает Антона за рукав, отвлекая его от созерцания дверей. Сует ему песочные часы. Прислонив косу к каменной арке, он охлопывает себя ладонями. – Куда же я их подевал? Ключи, ключи…
– Ключи? – спрашивает Антон. – Зачем они нужны? Ведь здесь нет никакого замка. И никакой двери.
То, что представлялось металлической дверью, – несложная программа для авторизации пользователя. Снабженная проверкой пароля и средством ведения логов. Не так давно он бы миновал ее, даже не заметив.
Что мешает ему сделать это сейчас? Ведь двери – это специальность жителя Архипелага
– А, вот они! – торжествующе восклицает старик, извлекая из-под рясы огромную связку ключей. – Извините, что заста…
Он не договаривает, забыв от удивления прикрыть запавший рот. Антон, вытянув перед собой руки, шагает вперед. Прямо в закрытый Портал.
И всколыхнувшееся серебро двери поглощает его бесследно.
– Эх, молодежь, молодежь, – ворчливый голос старика наперегонки с эхом гуляет по старой церкви. – Вечно в спешке. Доходит уже до того, что дверь забывают перед собой открыть,
Его громкие сетования постепенно стихают, превращаясь в неразборчивое «бур-бур-бур». Вновь подхватив жестяные ведра, старик долго смотрит вверх, на испорченную фреску.
Предстоит нелегкая работа. И поблизости не видно лестницы, чтобы лезть под купол.
Старик вздыхает. От этого глубокого и сильного вздоха его тело раздувается. Горб на спине шевелится, изменяя свою форму. Громко трещит ветхая ряса.
Раздавшийся следом звук тоже похож на вздох. И на хлопок от развернувшейся большой мокрой тряпки. За ним следуют еще несколько громких хлопков, и невиданно откуда взявшийся ветер кружит по углам.
Похоже, что это хлопают огромные крылья.
Антон ожидал привычного головокружительного падения. Теперь уже не на Город, а на раскинувшийся в водных просторах Архипелаг. Он даже затаил дыхание в предощущении разворачивающейся под ногами пустоты.
Но под его подошвами стеклянисто хрустнул прибрежный песок. А справа, как раскатанное великанами полотно, лежало море. Каждый его глубинный вздох с мерным рокотом выгибал горизонт,
Обернувшись, Антон не увидел двери, из которой вышел. Насколько хватало глаз, во все стороны тянулась полоса белых скал. Вершины, острые до слабости в коленях, резали небо.
Он пошел вдоль берега, недоумевая относительно места, в которое попал. Что еще за изменения были внесены в игру с тех пор, как он был здесь последний раз?
С каждым шагом Антона охватывали все более противоречивые чувства. Мультиверсум – он, в сущности, как сон. В нем всегда не хватает чего-то до полного соответствия действительности. Какой-то мелочи. Например, запаха.
Здесь же, на этом пляже, где в одной точке сошлись перевернутый Грааль неба, море чьих-то безутешных слез и лунные скалы, было все. И все ощущалось как реальное, твердое, настоящее.
Море пахло морем, собой. Взятый в руки голыш удивлял влажным богатством красок и гладкостью в кулаке. И это было хорошо знакомо, привычно, не раз уже пережито.
Тот, кого ты встретишь на этом берегу, должен оказаться если не старым другом, то уж точно хорошим знакомым.
А может быть, умершей подругой, не знающей о своей смерти. И маленьким мальчиком – аналогом, искусственного разума, подарившего ей новую виртуальную жизнь. Так развивались события в романе прошлого века, который они читали в школе. Как же он назывался?