Падение Света

Эриксон Стивен

Но сегодня пришла весть о чуде Зимнего рынка, о неофициальной процессии во главе с Эндестом Силанном, чьи руки неистощимо кровоточат. А потом, согласно показаниям выживших хранителей, дракон опустился на площадь, только чтобы его изгнал тот же самозваный пророк тьмы.

Келларас жалел, что не напился — не пришлось хотя бы раздумывать над правдоподобием странных сплетен. Но его призвали в древнюю палату Пурейков, он ждет, когда Сильхас Руин соизволит заметить его появление. Белокожий воитель склонился над большой, тщательно начертанной пергаментной

картой, очень подробной — указаны все высоты, записаны наилучшие короткие пути между основными трактами и дорогами. Эту работу Кедаспела создал сразу после войн с Форулканами и Джеларканами. Дар запоздалый и потому сомнительный, особенно сейчас.

Наконец Сильхас отступил и тяжело сел в кресло с высокой спинкой. Посмотрел на Келлараса, но заговорил не сразу. — Дракон насмехается над стенами. Зима не дает нам покоя. Видел Гриззина Фарла?

— Нет, милорд, много дней не видел.

Сильхас со вздохом указал на карту: — Мы встретим Легион в низине Тарн. Она широкая и относительно ровная, старые русла неглубоки и лишены камней. На восток открытое пространство, на западе непроходимые останки сгоревшего леса. Скажи, лорд Урусандер будет так любезен?

— Он известен честностью, милорд. — Келларас чуть помедлил. — Долина ему знакома, ибо именно там он муштровал Легион перед южным походом на Форулканов.

— Он оценит иронию?

— Я не так хорошо его знаю, милорд.

— Хунн Раал будет в восторге, — предсказал Сильхас Руин. — Я получил письмо от капитана Празека…

— Капитана, милорд?

— Полагаю, его повысили на месте. Легион Хастов вскоре покинет место сбора.

— Значит, Празек считает их готовыми?

— Нет, конечно же. Не глупи, Келларас. Но, — резко и нетерпеливо вскочил Сильхас, — мы теряем время.

За стеной прозвенел колокольчик.

Вспышка раздражения исказила черты Сильхаса. — Войдите, — рявкнул он.

Дом-клинок отдала честь обоим офицерам и доложила: — Лорд Сильхас, происшествие у Терондая. Монах из трясов и какая-то хранительница, говорят, пропали.

— Куда пропали?

— Милорд, они стояли на узоре и просто исчезли. А другой монах идет к Палате Ночи…

— И ему не препятствуют?

Молодая женщина заморгала. — Верховная Жрица отослала стражу от прохода уже довольно давно, милорд. Кажется, там… нечего защищать.

— Тот монах, — сказал Келларас. — Его узнали?

— Нет, сир. Скрывает лицо капюшоном. Но в Терондае исчез ведун Реш.

На миг все застыли. Сильхас схватился за оружейный пояс. — Вы, готовьте оружие. За мной.

Все трое поспешили наружу.

«Кепло Дрим. Излюбленный ассасин Шекканто. И сейчас Аномандер не встанет на его пути».

* * *

Какой-то домовый клинок привязался к Кепло Дриму, окликнув его у входа в коридор Палаты Ночи. Раздраженно и почти бездумно ассасин оставил труп лежать на выбитых

плитах пола. Он шагал, пока на увидел преграду, покрытую росой дверь из черного дерева. Полированную древесину успели покрыть резью рун и барельефами. Кепло на миг замедлился, изучая изображения. «Сцены дарений. Вот это явно Драконус, а тот еле заметный абрис — Мать Тьма. Или то, что от нее остается. Странно, не так ли: богиня принимает дары. Кем же мы сочтем того, кто дары приносит?»

Но размышления лишь отвлекают его. Внутри Кепло Дрима пылает жар, жажда развернуться, стать многими из одного, порвав цепи плоти и костей. Оскалив зубы в предвкушении, он пинком распахнул двери в палату.

Сила удара показалась необычайной ему самому. Пинок расщепил дерево, покрыл трещинами искусные панели. Старинной работы железные петли ломались с треском, второй удар заставил двери повалиться на порог.

Леденящий холод поразил Кепло, он издал в ответ звериное рычание. «Возьми же меня, Старая Кровь. Мы слишком долго подчинялись запретам».

Он замерцал, увеличиваясь, и с дикими судорогами перетек в дюжину гибких кошачьих тел, чернотою подобающих окрестной тьме. Позади осталась рваная одежда, стертые сапоги, перевязь с ножами, капюшон и тяжелый меховой плащ — все легло беспорядочной грудой.

Почва под множеством лап оказалась мерзлой глиной, скользкой и твердой. Двенадцать пар глаз изучали путь вперед: корявые голые деревья торчат из земли, неровные линии валунов обозначают какие-то загадочные узоры на близком склоне, а справа — множество глаз сузилось — справа высится остов кареты. Даже незаконченная, она огромна сверх понимания. Смотреть на нее значит отшатнуться от жуткой несоразмерности масштаба — он ощутил, как прижимаются уши от инстинктивного страха.

Мужчина стоял у громадного деревянного колеса. Он повернулся, слыша прибытие Кепло.

«Вижу тебя, Драконус! И все же… все же…»

Расходясь, пантеры скользили вперед, мотая хвостами, двенадцать пар глаз следили за неспешно приближающимся мужчиной. Посул насилия расцвел в душе Кепло. «Старая Кровь, ну почему я отвергал тебя так долго?»

— Вы, трясы, народ полный самомнения. Верно?

«Он слаб. Слабее, чем я ждал. Словно у него не хватает части души. Что еще приятнее, у него нет оружия».

Драконус покачал головой. — Теперь Д» айверсы. Да уж. Трясы связались с силами, которых не понимают. Не только проклятое наследие отчаявшихся Эресалов. То, чем ты играешься, тоже за пределами твоего разумения.

Приближаясь, Кепло заметил цепи на земле, грубо скованные звенья уходили в карету, скрываясь под широким днищем. Десятки и даже сотни. Они казались паучьей сетью на мерзлой почве; тяжелые ошейники на концах были раскрыты и блестели инеем. Видя их, Кепло ощутил пробежавшую по телам дрожь тревоги.