Падение Света
Шрифт:
«Тюрлан ита сетараллан. Новое дитя, сын пламени, чую твою беспомощность. Беток т» релан Драконус, понимает ли он? Гляди же на измерения любви, где каждая сажень отмечена отчаянием. Она шагает по вечному простору Сущностной Ночи, ища чего? Сила не родится от любви, разве что среди мудрых, для коих капитуляция означает мощь. Увы, мудрость — редчайшее из вин, и даже среди причастившихся мало кому удалось понять вкус. Но ты, Смертный Меч Света, ходишь, раздувшись от гордыни и опьяненный самоудовлетворением — невежество сделало твою силу смертельно опасной и несдержанной. Я ощутила тебя и была притянута.
Покоряй
— Кто… кто говорит? Назовись!
«Жалкие требования жалкого ума. Слушай же, ибо я не часто даю бесплатные советы. Его первым даром был скипетр. Кроводрево и хастово железо. Ты должен выковать ответ. Найди самого доверенного кузнеца, мастера металла. Короны подождут, а вот державы… все это для иного места, иного времени. Ночью разожги мне огонь, вдали от цивилизации. Сложи большой костер и питай заботливо. Тогда я вернусь и провожу тебя и кузнеца к Первой Кузнице.
Равновесие, Смертный Меч. На каждый поступок есть ответ. Каждое деяние порождает…»
— Если бесплатно, — прервал ее Хунн Раал, — то зачем ты это делаешь для меня?
«Для тебя? Думаешь, наглость способна очаровать? Я женщина, не малолетняя девица, оставившая на траве свежую кровь. Мне нет дела до тебя, Раал. Но ты выучишься терпеливости. Придется, и потому я не требую платы за дар. Свет должен встретить Тьму как равный…»
— Он не равный, — бросил Хунн Раал. — Темнота склоняется перед светом. Пасует, слабеет, бежит.
Снова вернулся дребезжащий смех. «Ты плохо прислушиваешься к моим словам. Склоняется? Бежит? Взгляни в ночное небо, глупец, и оцени: кто стал победителем в споре Света и Тьмы? Напейся до бесчувствия и проверь, чем встретит тебя забвение — светом или мраком. В вечности Свет всегда должен проигрывать. Гаснуть, мерцать, умирать. А Тьма процветает по обе стороны Жизни.
Передай это своей верховной жрице. Проткни ее дутые заблуждения, Смертный Меч. Желая победы в этой нелепой войне, вы проиграете».
— Мать Тьма уже сдалась нашим требованиям. Если случится битва, враг падет. Ничто не помешает походу на Харкенас. Так что, женщина, мне плевать на свет и тьму. Я одержу победу ради Легиона, завоюю служилым заслуженную справедливость, и если знати придется ползать на коленях, я посмотрю на их унижения с удовольствием.
«Разожги мне огонь».
Кривясь, Раал ответил: — Посмотрим.
«Разожги мне огонь».
— Ты не слышала? Я подумаю.
«Тюрлан ита сетараллан». Казалось, она влезла в него, схватив не сердце, не горло, но член. Внезапный жар обуял тело и через миг он яростно выбросил семя, видя, как его сожрало пламя. Женщина смеялась. «Разожги мне огонь».
Она отпустила Раала. Он пошатнулся, моргая, снова увидев обыденность лагеря, одинокий костер и дюжину свидетелей-солдат.
Хунн
«Ай, Бездна побери…»
И все же. Ее хватка была крепкой. Ему хотелось ощутить это снова.
* * *
Инфайен Менанд села на постели, отвела волосы от глаз и прищурилась на лейтенанта. — Он делал что?
— Мастурбировал, сир. А одежда горела.
— Но пламя ему не повредило.
— Да, сир.
— Хмм. Думаю, мне хочется такой магии. — Подняв взгляд, она уловила намек на веселье в стоявшем навытяжку солдате и скривилась. — Насчет пламени, идиот, не другого. Иди.
Когда солдат скрылся, Инфайен посидела еще немного и встала, взяла плащ и вышла из палатки.
Прошла по лагерю и оказалась на верхней дороге, что идет параллельно главной улице Нерет Сорра. Вскоре она добралась до двора крепости, пересекла его и оказалась в самом имении. Излучение выбивалось из камней, лилось по стенам и полам, сочилось со сводов, так что каждое окно казалось не порталом солнечного света, но тусклым пятном, портящим общее сияние. Интенсивность нереальной ауры усугублялась по мере приближения к освященному восточному крылу крепости, ныне называемому Храмом Света.
Архитектура мало соответствовала пышному названию — почти все комнаты тесные, с низкими потолками, каменные плиты полов исцарапаны и выщерблены после небрежного таскания мебели. Главная Палата Света, местоположение одноименного Трона, была на нижнем этаже. Верхние этажи разрушили, позволив золотому свету взлетать к небесам с такой мощью, что не видно было шатра-купола. Казалось, верхом здания завладело новорожденное солнце.
Зрелище это не особо впечатляло Инфайен, как и все, что она до сих пор видела в жизни. Она признавала в себе нехватку воображения и неумение удивляться, но не считала их слишком ужасными пороками. В подобных местах сомнительного величия она старалась демонстрировать неуклонную суровость нрава, и эта черта делала ее самым уважаемым и грозным капитаном Легиона Урусандера. Но ни гордости, ни самодовольства не было. Ведь это наследие рода Менанд, остатков героической фамилии, испытавшей падение престижа, постепенно потерявшей всеобщее почтение — притом без особой вины кого-то из членов семьи. Напротив, долг, честь и умение командовать заставляли предков Инфайен вставать в передние ряды любой битвы, лезть в самое пекло, в безнадежные вылазки и обороны. Остальное довершили неумолимые законы вымирания. Имя Менандов стало синонимом неудач.
У Инфайен была незаконная дочь Менандора, пригретая другой семьей в виде некоей бледной пародии на обычай заложничества, но это не повлекло никаких выгод, позволив лишь избавить Инфайен от забот о ненужном ребенке. Она даже не вспоминала о нежеланной дочери.
Необходимо воображение, чтобы планировать будущее детей, предчувствуя и оценивая потенциал. Инфайен видела в Менандоре — в тех редких случаях, когда вообще задумывалась — лишь ущербное замещение себя самой, ведь вскоре ей выпадет случай умереть в своей битве, в своей безнадежной вылазке. Так что ублюдочная дочь — еще один естественный шаг в неизбежном падении семьи.