Падение Стоуна
Шрифт:
— Проблема? — спросил я.
— Мсье Рувье, по всей видимости, кричит на управляющего Банком Франции, что тот не имел права соглашаться на что-либо без его одобрения. И что он своего одобрения не даст. Иначе говоря, он на сделку не пойдет. А если не пойдут французы, не пойдут и русские. Идемте, господа, обсудим ситуацию.
Они снова вышли строем, оставив меня со Стоуном и Элизабет.
Стоун сел напротив нее и мягко улыбнулся.
— М-да, это проблема.
— Вы хотите сказать, что такого не предвидели?
—
Я покачал головой и нахмурился, лихорадочно соображая. Сонм мелких деталей, прежде разрозненных, кажущихся случайными, словно бы складывался в новую и тревожную картину. А потом… вот оно! Неоспоримо.
— Это ведь были вы, верно? — спросил я. — С самого начала вы.
— Не знаю, о чем вы.
— Когда вам пришла в голову эта афера? Создать кризис и навязать решение, которое позволило бы вам делать, что пожелаете?
Он улыбнулся:
— Вы меня переоцениваете, мистер Корт. Такое не часто случается. Я к этому не привык. Что вы называете моей аферой?
— При первом нашем знакомстве вы обмолвились, что правительство запретило вам работать на русских. Сейчас вы сможете делать это с его благословения и одновременно представить себя беззаветным патриотом. «Креди Интернасьональ», «Банк Брюгге» — это же им поручат организовать финансирование верфи, а ведь именно они возглавили наступление на Лондон. Сама афера не могла бы состояться, не знай вы обо всем заранее.
Стоун, изучавший китайскую чашу на каминной полке, обернулся.
— Видите, я еще ее не разбила, — сказала Элизабет. — И поставила на почетное место.
— Я польщен, — ответил он с мягкой улыбкой.
Стоун осторожно вернул чашу на полку, потом опасливо отступил на шаг, как бы она ни рухнула и не разбилась об пол.
— Прошу прощения, мистер Корт. Вы говорили…
— Русские и французы могли бы сокрушить Лондон, а ограничиваются верфью и выпуском новых займов. И, по чистейшей случайности, владелец крупнейшей английской компании по производству вооружений остановился в отеле за углом и рад услужить. И вы выстроили эту умопомрачительно сложную комбинацию за то время, что понадобилось доехать от Лувра сюда? Возможно ли придумать нечто столь сложное за каких-то несколько минут?
— Я знаток своего дела.
— Не настолько же. Если не просчитали все заранее.
— Не я создал данную ситуацию, — ответил он негромко. — «Барингс» так или иначе разорился бы; это уже несколько месяцев было очевидно. Я лишь позаботился о том, чтобы извлечь выгоду. И чтобы моя страна извлекла выгоду.
— Какое вам дело до вашей страны?
— Возможно, это вас удивит, но большое. Русские в любом случае получат верфь, вопрос заключался лишь в том, кто будет ее строить и кто получит от этого прибыль. Они будут еще теснее привязаны ко Франции, а это сделает Германию…
Я поднял руку.
— И Уилкинсон приводил
— Для столь молодого человека вы слишком напыщенны. Мы лишь сошлись в определенных вопросах. И вы обнаружите, что есть немало людей, кого удовлетворит такой исход дела.
— Гошена?
— Нет, не его. И не премьер-министра. Но так управляется Британия, и так процветает ее Империя. А электорат не желает знать, как правительство принимает решения. Бизнес необходимо защищать от политиков. Я мог бы сказать, и страну тоже.
— А вы заработаете на этом кучу денег?
— Да. Это моя работа.
— Но как вы заставили французов согласиться? И русских?
— Выгоду получат все, сами знаете, а русские любят взятки. Граф Гурунжиев запросил головокружительную сумму. Разумеется, он также сможет вернуться в Санкт-Петербург со славной победой.
Я едва-едва не сказал, что граф сделал с деньгами Стоуна, но сдержался.
— А я? Меня даже подкупать не потребовалось.
— Нет. Но вы хорошо сыграли свою роль. Не думайте, что ваш ум и таланты не были оценены по достоинству. Нет смысла это продолжать, сами знаете.
— Я хочу ясности. Правительство следовало вынудить запаниковать, чтобы оно пришло к выводу, что это не случайный хаос на рынке, а заговор, у которого есть свои цель и цена. И я это сделал. Тут я сыграл ключевую роль. Заговор надо было разоблачить вовремя. И меня к этому подвели. Легкие намеки тут и там от людей вроде Нечера должны были подтолкнуть меня в нужном направлении. Чтобы я догадался, что происходит, и до смерти напугал правительство…
Стоун кивнул:
— Вы заслуживаете всеобщей благодарности.
Но я еще не закончил. Было кое-что еще. Оно не давало мне покоя.
— Так, с русскими понятно. Но французы — другое дело. Как вы планировали вертеть ими? От банков можно откупиться свободой рук в России, но что будет теперь? Как насчет Рувье?
Я помедлил, посмотрел на него и вдруг понял.
— О Боже. Это вышло из-под контроля, да? Рувье не учтен в плане. И он вот-вот все разрушит.
— Мсье Рувье действительно ведет себя в данный момент неразумно, — спокойно сказал Стоун.
— Вы предполагали, что Рувье поступит так, как скажут ему банкиры и управляющий Банком Франции.
— Они скажут ему то, что в интересах страны. Да. И это в интересах страны. Любой, кроме идиота, способен это понять.
— К несчастью, он идиот.
— Сдается, он мечтает о великом личном триумфе.
— Он блокирует Банк Франции, русские последуют его примеру, и сделка провалится. Вы хотя бы понимаете, что вы наделали?
— Не каждая рисковая игра приносит выигрыш. К несчастью.