Падение Царьграда

Уоллес Льюис

Снова князь Индии распростёрся и снова, встав, подошёл к столу и стал раскладывать свои книги и рукописи. Когда всё было готово, он поднял свои большие, глубокие, пытливые глаза, действовавшие с магнетической силой на всякого, на ком они останавливались, и начал говорить просто, ясно, негромко, но так, что его слышно было во всех углах залы.

— Это, — произнёс он, указывая рукой на открытую передним книгу, — это Библия, священнейшее из всех священных писаний, это скала, на которой основана моя и ваша вера.

Шеи всех присутствующих вытянулись, и старик продолжал:

— Это одна из пятидесяти копий

перевода Библии, сделанного по приказанию первого Константина и под руководством Евсевия, известного вам всем по своей набожности и своему знанию.

При этих словах все присутствующие вскочили со своих мест, за исключением Схолария и патриарха, которые продолжали сидеть, причём последний набожно крестился. Общее любопытство, выраженное всеми присутствующими, объяснялось тем, что большинство их состояло из духовных лиц, которые знали о существовании пятидесяти копий греческого перевода Библии, но никогда не видали ни одной из них.

— Вот эти книги, — продолжал князь Индии, когда восстановился порядок, — священные писания для тех народов, которым они даны. Здесь Коран, книга Царей китайцев, Авеста персов, Сутры буддистов и Веды моих соотечественников индусов.

Говоря это, он указывал рукой то на одну книгу, то на другую.

— Я благодарю императора за его милостивые слова, которыми он вполне ясно определил мою историю и цель моей сегодняшней речи. Поэтому я прямо перейду к моему предмету. Старательно изучив все эти религиозные книги, которые вы видите перед собой, и посетив все страны, которые их породили, я пришёл к следующим трём заключениям: во-первых, естественная религия, то есть поклонение Богу, доступна всем народам на всех ступенях развития; во-вторых, как различны листья на деревьях, так различны понятия о Боге у различных народов, что составляет вдохновенную религию; в-третьих, что от времени до времени появлялись вдохновенные пророки, которые выражали то или другое понятие о Боге, более подходящее к тем народам, среди которых они появлялись. Но если можно различно понимать Бога, то всё-таки Он один, и все пророки в различных странах хотя по-разному, но стремились к одному Богу. Возьмите, например, Бодхисатву и прочитайте, что говорится в ней за тысячу лет до Рождества Христова. В ней ясно слышатся как бы отголоски того, что составляет основу вашей религии. Всюду и везде во всех религиях видно одно стремление к Богу, и вера в Бога составляет связующее звено между ними всеми.

И князь Индии стал подробно излагать из священных писаний различных народов, как в разные времена разные пророки проповедовали в разных формах эту одну общую веру в Бога. Присутствующие с вниманием следили за каждым его словом. Схоларий молча всё выше и выше подымал большой крест, который он держал в руках, как бы желая этим устрашить еретика.

Наконец князь Индии умолк, бледный, усталый. На предложение императора сделать перерыв в своей речи он согласился и тяжело опустился на поданный ему стул.

В это время явились слуги и стали обносить присутствующих яствами и напитками.

XVI

КАК ПРИНЯТО БЫЛО ИЗЛОЖЕНИЕ НОВОЙ ВЕРЫ

Было бы лучше для князя Индии, если бы он не принял предложения императора о приостановке своей речи. Во время отдыха Георгий Схоларий, которого

далее для сохранения исторической точности будем называть Геннадием, стал торопливо ходить между рядами духовных лиц. Он не принимал участия в угощении, а подходил то к одному, то к другому из своих сторонников и говорил что-то коротко, резко. Когда же князь Индии снова начал свою речь, то он заметил, что на него бросают со всех сторон гневные, презрительные взгляды. Очевидно, большинство было враждебно настроено против него, хотя он ещё определённо не высказал своего плана об установлении общего религиозного братства.

Положив по-прежнему руку на Библию и расположив вокруг неё священные писания других народов, он начал далее развивать свой мысли тем же спокойным тоном. Приведя примеры Бодхисатвы, Будды, Заратустры и Магомета, он смело, несмотря на ропот присутствующих, заявил, что он не сравнивает всех этих пророков с Моисеем и Христом, но для тех, которые исповедовали созданные ими религии, они были воплощение воли Божией настолько, что их образы стушёвывали самого Бога, составлявшего основу всех этих религий.

— Если спросить, — продолжал князь Индии, — у цейлонцев, в кого они верят, они ответят — в Будду; у турок, то они ответят — в Магомета; у персов, то они ответят — в Заратустру, вы ответите на этот вопрос — во Христа, а в результате получаются борьба, распри, войны, кровопролитие. И всё это прикрывается именем Бога, верховным источником добра, правды, мира. Пришло, господа, время положить именем этого самого Бога конец братоубийственной войне между людьми, которые, в сущности, поклоняются одному Богу, но благодаря различным условиям и обстоятельствам не хотят этого признать.

Князю Индии не дали окончить, и его перебил тихий, мелодичный голос патриарха:

— В чём же выражаются все догматы твоей новой религии?

— В вере в единого Бога.

В зале раздались громкие крики, и среди них громче всех Геннадия, державшего высоко крест.

— Я хочу задать ему вопрос, — восклицал он, покрывая своим могучим голосом общее смятение.

Император предоставил ему слово, и среди мгновенно водворившейся тишины он произнёс пламенно, гневно:

— А в твоей новой вере какое место занимает Иисус Христос?

— Ты сам знаешь, что он Сын Божий.

— А Магомет? Он что?

Если бы ярый аскет назвал Будду, то контраст не так поразил бы слушателей, но поставить рядом с Христом Магомета значило возбудить всю фанатическую злобу греков, которым приходилось столько страдать от магометан. Князь Индии, однако, не стал в тупик. Он ясно сознавал, что если греки не примут его проповеди, то он может променять крест на луну. Поэтому он смело отвечал:

— Магомет такой же Сын Божий для мусульман.

Тогда Геннадий стал неистово махать крестом по воздуху и громко воскликнул:

— Лжец, обманщик, посол сатаны, исчадие ада! Сам Магомет был лучше тебя. Ты можешь обелить сажу, соединить воду с огнём, создать льдину из крови, текущей в наших жилах, но тебе никогда не поставить Спасителя наравне с Магометом. Церковь без Христа — всё равно что тело без души и глаз без зрачка. Братья, нам постыдно быть гостями с этим врагом человеческого рода у одного хозяина. Если мы не можем его прогнать отсюда, то сами можем уйти. Все, кому дороги Христос и церковь, следуйте за мной!