Падение Царьграда

Уоллес Льюис

Второй рассказ произвёл ещё большее впечатление на слушателей. Но все смотрели на рассказчика недружелюбно.

— Однако нам пора, — сказал император, вставая, — прощай, дочь моя, — прибавил он, обращаясь к Ирине, — благодарю тебя за любезный приём. Мы провели здесь время очень приятно. Двери нашего Влахернского дворца всегда открыты для тебя.

Все придворные обратили внимание на слова Константина, и для них стало ясно, что он говорил с княжной как милостивый государь, но не как влюблённый жених.

Ирина

взяла протянутую ей руку Константина и проводила его до ступеней портика. Проходя мимо шейха, император остановился и сказал со своим обычным добродушием:

— Дерево, которое видел шейх Эртогруль во сне, всё ещё растёт, и ветви его простираются всё далее и далее, но оно не собрало ещё под своей тенью всех народов земли, и, пока я жив, этого не будет. Если бы я сам не вызвал тебя на твой последний рассказ, то мог бы признать его оскорбительным. Теперь же возьми это кольцо и ступай с миром.

Шейх почтительно принял протянутое ему кольцо, но во взгляде, которым он проводил императора, виднелись надменность и угроза.

XVIII

МЕЧТЫ МАГОМЕТА

Когда император удалился со своей свитой и толпа, привлечённая на берег парадной триремой, разошлась, княжна Ирина снова позвала шейха. Он сильно интересовал княжну не только своими рассказами, но и своей личностью, казавшейся ей таинственной и загадочной.

— Твой родственник император, — сказал шейх, когда княжна начала разговор, — добрый и милосердный человек. Мои истории не должны были понравиться греку, и я скорее заслужил смерти, как говорил великий адмирал, чем подарок.

— Твои рассказы могли бы показаться хвастливыми в устах турка, — отвечала Ирина, — но ведь ты не турок.

— Это всё равно, княжна, ведь император меня простил и даже подарил мне кольцо. Надевая это кольцо, я подумал, простил бы за такие рассказы меня Магомет.

— Магомет? — спросила княжна.

— Не пророк, а сын султана Мурада.

— А разве ты его знаешь?

— Я часто видал его, княжна, во время пиров и сопровождал его на охоту. Я не раз рассказывал ему историю и беседовал с ним о священных предметах.

Я бывал с ним не раз и в бою, так что я знаю его, быть может, лучше самой матери.

— Расскажи мне о нём.

— Я Друг Магомета и скажу тебе всё, что знаю, а когда увижу его в Адрианополе, то передам, что княжна Ирина расспрашивала о нём и не питает к нему никаких враждебных чувств.

— Я не враг никому. Бог приказывает нам любить всех ближних, как самого себя. Ты можешь, шейх, передать мои слова своему другу.

— Я передам ему всё, и он будет очень благодарен тебе за твоё сочувствие, относительно же него я могу тебе сказать, что о Магомете надо судить по его

делам, как о цветке — по его благоуханию и о плоде — по его вкусу. Ты знаешь, княжна, что власть заманчива, и потому нельзя не отнестись с уважением к юноше, который, дважды возведённый на престол своим отцом, снова уступил его отцу по его желанию.

— Разве Магомет это сделал?

— Да. Но слушай меня далее, княжна. Магомет предан всей душой знанию. Ночью, после битвы, он окружает себя в своём шатре учёными, поэтами, законоведцами, философами, проповедниками. Его дворец походит на школу, и в ней можно услышать постоянные лекции и поучительные разговоры. Он говорит по-арабски, по-еврейски, по-гречески и по-латыни, поэзия — его любимое занятие, и он сам пишет стихи.

— А кто были его наставники?

— Сначала арабские профессора из Кордовы, приглашённые Мурадом, а потом книги. Если бы я имел достаточно времени, то мог бы многое рассказать о тех книгах, которые видел в его руках. Он никогда не расстаётся с Кораном и с Библией.

— Во что же верит твой друг?

— Жаль, что он сам не может ответить на твой вопрос, но всё-таки я могу сказать за него, что сын султана Мурада верит в Бога и в Священное Писание. Он верит, что было три пророка: Моисей, Иисус и Магомет, а считает последнего величайшим только потому, что он был последний, а главное, он верит в Бога и молится Богу, как единому Богу, а Магомета считает его пророком, которого не следует смешивать с Богом.

— А какие ещё ты видел, шейх, книги на столе Магомета?

— Много разных: и словари еврейские, греческие, латинские, и энциклопедию грандскаго мавританина Ибн-Абдаллаха, и астрономию Ибн-Юниса, и философию араба Азазали, и Гомера по-арабски. Но, — продолжал шейх, видя, что княжна слушает его всё с б'oльшим и б'oльшим вниманием, — Магомет не только много читает, но и много мечтает. А из всех его мечтаний у него любимых три. Во-первых, он мечтает быть героем, хотя считает войну слугою мира. Во-вторых, он мечтает сделать свой народ соперником гениальной расы мавритан, а в-третьих, он мечтает после великой одержанной им победы основать великую столицу на Босфоре.

— Отчего не в Бруссе на Мраморном море?

— Нет божественнее местности на свете, как Босфор. Тут сходятся Запад и Восток, и Магомет мечтает соединить братскими узами тот и другой. Этот город он сделает центром всей земли, в нём он устроит прекрасную гавань для всевозможных судов, мраморный базар, крытый стеклом, для торговцев всего мира и караван-сарай для приёма всех путешественников. Он выстроит университет, где будут одинаково учить и философы, и учёные, и поэты, и художники, и музыканты. Для всех будет радушный приём, и только у каждого спросится одно: верит ли он в Бога, и если верит, то милости просим.