Падающий
Шрифт:
Ещё выстрел. Третий.
– Две камеры и телефон, - безразлично сказал я.
– Ещё одна камера за столбом. Больше ведь нет? Теперь мы: вы отдаёте нам ваши амнистии и убираетесь из нашей жизни. С Подпольем мы справимся сами. Забираем его в качестве премии. И если кто-то из вашей братии попробует только вякнуть о научных исследованиях… В общем, мы теперь всегда знаем, где вас искать. Точно, Дэнил?
– Точно, - согласился он.
– Да, уходя - не забудьте, что здесь, в тумане, ещё много осталось иномирных экземпляров, которые жаждут полакомиться чьей-нибудь нежной плотью.
Эпилог.
Боссу
– Надо было вписать в свидетельство сломанную ногу - тогда мы могли бы позволить себе медовый месяц.
– Слишком долго, - пробормотал я, потягиваясь в гамаке - так, что она свалилась с краю на меня полностью.
– Я отвыкну от Микки и Фрика и потом при виде них постоянно буду дёргаться.
– А почему ты будешь дёргаться?
– тепло дохнула она губы в губы.
– Оба герои-любовники, блин, и любят садиться на мой стол. А духами от них несёт!.. Я человек спокойный, но эта вонь…
– Да, ты прав, - подтвердила Серена, - ты человек очень спокойный.
Я внимательно посмотрел в её глаза. Издевается? Насмешничает?
– О, замолчал, - обрадовалась она и поцеловала меня, благо тянуться не надо…
… Мама уговаривала нас остаться на ночь. С трудом её удалось убедить, что мы хотим одиночества на двоих. Посокрушавшись по поводу нашего несостоявшегося свадебного путешествия, мама снабдила нас в дорогу пирогами. Сестрёнка и отчим пожелали нам спокойной ночи. Уже в метро мы переглянулись и прыснули, как заговорщики. "Спокойной ночи"? Скорее уж - "доброй охоты"!
Нас ждало Подполье. Серена переехала в мою квартиру и каждый вечер с нетерпением ожидала наступления темноты - и нашего собственного "свадебного путешествия". Оно начиналось с крепкого объятия и последующего за ним шага из окна. Сколько бы мы ни выпрыгивали из моей квартиры, полёт всё ещё вызывал у нас обоих восторг, будь он в сухую погоду или в дождь.
Внизу мы присоединялись к группе зачистки. Групп всегда три - по числу ведущих, видящих в тумане. Дэнил, я и Рон. Лэндон обычно присоединялся к моей группе. Мы до сих пор не знаем, видящий ли он. Сам отмалчивается. В моей же группе Мирон. Эти двое здорово сдружились.
От гарнизона в группах - лишь четыре человека. Рон и ещё трое, тщательно протестированные Дэнилом. Остальные - в подвале профессора Брина Легатты. Дилан, восстановив память, отказался от усадьбы и обустроил новую лабораторию - официально это так называлось. На деле он просто переехал к профессору. Оба, пораскинув мозгами и восстановив знакомства в научной среде, нашли ещё одного учёного, мыслящего нестандартно - психа-генетика, и теперь в тёплой компании изучают последних представителей гарнизона и разрабатывают программу их физической реабилитации.
Кажется, у них это неплохо получается.
Все три группы в Подполье неофициально. Кроме одного человека - Дэнила. Джейкоб Макривз выхлопотал ему какую-то смутную должность при своём институте - биолога-естествоиспытателя в полевых условиях, выторговав при этом право на изучение башки псевдопаука. Так что два раза в неделю маленькая группа чистюль под нашей охраной старательно, пуская от жадности слюну, отколупывает от псевдопаука детали и перетаскивает добычу наверх.
… Через месяц после нашего приключения я выкупил квартиру по соседству, на своей же лестничной площадке. Ещё через неделю мама дооформила документы на опекунство сестры, и я смог привезти из больницы маму Риенн.
До машины я довёз её в кресле-каталке. Дэнил помог осторожно переместить её в машину, на заднее сиденье, и сел рядом. Дилан дожидался нас в купленной квартире и инструктировал (или экзаменовал?) хорошенькую сиделку, которую сам придирчиво выбрал среди пришедших по объявлению. Поскольку он инструктировал её уже не впервые, а девушка довольно симпатичная, мы с Дэнилом кое-что сообразили, но молчали, чтобы не спугнуть пока ещё робкого в отношениях с женщинами Дилана. Правда и то, что девушка-сиделка, кроме симпатичной внешности, имела, кажется, огромное терпение. А может, тоже положила глаз на молодого профессора, всё ещё выглядевшего "стильно" - с хипповато отросшими волосами, которые не пожелал резать.
– Дилан, ты дома?
– спросил я, поглядывая в зеркало, как там мама Риенн.
После небольшой паузы Дилан откликнулся.
"Я в ванной. Обязательно именно сейчас говорить со мной?"
– Ты не один?
– дошло до меня.
"Да, она сейчас уйдёт, придёт ближе к вечеру".
– Ладно. Мы сейчас будем.
"Жду".
Мы не хотим демонстрировать посторонним свои способности. Приходится прятаться… Я снова глянул в зеркальце. Маленькая седая женщина чуть привалилась к Дэнилу, против чего он совершенно не возражал. Более того - он уже обнял её и держал за сморщенную ладонь, закрыв глаза. Уже начал. Я попросил Дэнила попробовать - хотя бы попробовать!
– очистить организм мамы Риенн от действия лекарств, притупляющих её сознание… Мы ехали по городу молча, и я впустую размышлял, каково это - тридцать с лишним лет провести под гнётом лекарств, не дающих чувствовать себя нормальным человеком.
Из машины в дом я внёс маму Риенн на руках. И был очень благодарен Дилану и Дэнилу, что они без возражений согласились быть рядом со мной сегодня - два человека, понимающих меня с полумысли. Мама Риенн. Какое красивое имя - Риенн… Какая она маленькая и лёгкая на моих руках… Глаза у неё почти оживились: голова к моему плечу, даже вжалась в плечо - медленно, пугливо, но осматривается… Я не знаю, как мы будем общаться. Не знаю пока, как достучаться до её настоящего сознания. Но хочу, чтобы она была рядом. Всегда.