Падальщик
Шрифт:
Самуэль слушал во все уши. Даже если Лиза была пустым блефом, рассказ о языке уже стоил потраченного рождественского времени. На несколько рядов ниже Евгения, приоткрыв рот, завороженно слушала лектора.
Девин тем временем продолжал:
— Будучи элементами мироздания мы предназначены следовать истинному, изначально заложенному в мироздание коду строительства идеальной Вселенной. Поэтому мы постоянно внутренне сопротивляемся тирании кода языка, пытаемся преодолеть ее. Каким образом? Искажая — да-да, уже сознательно искажая, нашу мысль в словесном выражении. Для того, чтобы точнее донести до других людей свое истинное мироощущение в речевом выражении, мы стараемся не как
— Вы хотите сказать, что мы все время лжем друг другу? неуверенно улыбаясь, спросил Ректор.
— Правильнее будет сказать, манипулируем друг другом. ответил Девин, — в самых грубых своих проявлениях такая манипуляция сводится ко лжи. В самых тонких и эффективных она — искусство. Лао-Цзы сказал: «Правдивые слова похожи на свою противоположность». И в этом, если угодно, заключается ответ на ваш вопрос, — Девин посмотрел на галерку, ища глазами Эльзу из Алабамы, — не все из нас Шекспиры, но кажды'1 из нас в процессе говорения пытается в силу своих дарований творить в попытке ослабить тиранию кода-языка. Ведь говорить — значит подчинять себе слушающего. Истинная свобод3 возможна только вне языка.
Он сделал паузу. Зал молчал.
Дерек со своего места хотел было что-то возразить и поднял руку, потом слабо махнул ею и ничего не сказал. Девин удовлетворенно кивнул и посмотрел на часы. — Ну что же, для первого отделения, мне кажется, достаточно. Возобновим сессию через пятнадцать минут. Не опаздывайте, впереди нас ждет еще много интересного.
Глава III
Сутра Светящихся Одежд
(Четвертое Откровение Яхи)
Гости вновь расселись по местам.
Выйдя к кафедре, Девин вынул микрофон из подставки и вышел с ним на открытое пространство сцены, — он явно предпочитал делать свой доклад, прохаживаясь перед слушателями.
— Я предполагаю, — начал он, — привыкшему к рациональным объяснениям бизнес-сообществу недостаточно цитат из Библии и ссылок на китайскую философию, чтобы убедиться в научности нашего проекта. Что ж, как я говорил в начале, попробуем в макет гипотезы влить теперь тяжелую «бронзу» науки.
Он продолжил:
— Одно из парадоксальных следствий нашего открытия состоит в следующем: чем технически совершеннее созданный людьми язык, тем сильнее препятствует он пониманию людьми истинных смыслов, разлитых в окружающем мире. А теперь скажите мне: какой человеческий язык на сегодняшний день является в техническом плане самым совершенным? Какой язык претендует на то, чтобы минимальным количеством знаков печать как можно большее количество понятий?
В наступившей тишине Девин ждал предложений.
— Вы упомянули английский, — неуверенно сказал один из гуру.
— Верно, английский язык весьма «обкатан» временем. В нем стерлись рода, падежи, упростились суффиксы. Но это далеко не предел. Есть на свете язык, — и даже языки — которые во много-много раз превышают английский по простоте и функциональному совершенству.
Зал молчал, озадаченный.
— Как же вы не можете вспомнить? — в удивлении поднял брови Девин. — Вы, пользующиеся этими языками каждый день' Зал чувствовал, что разгадка где-то рядом.
— Компьютерные языки! — сжалился Девин. — Языки программирования, на которых пишутся компьютерные программы. Подумайте: ведьони представляют собой знаковые системы, созданные человеком, и тоже кодируют смыслы в единицах-символах. В бинарном языке-коде, например, этих символов два — единица и ноль, и вся сложнейшая информация
— А теперь, — продолжил он, — не вдаваясь в технические детали, объявлю вам следующее: лабораторно нашим ученым удалось создать такой язык программирования — иными словами такой сверх-код человеческого языка — который по степени унификации в его единицах-символах передаваемых смыслов приближается к зеркальной противоположности некого другого кода, того, чьи единицы наоборот максимально разнообразны, многочисленны и обозначают индивидуальные уникальные смыслы, разбросанные в мире. То есть, — Девин сделал дразнящую паузу, — мы создали нечто диаметрально противоположное коду мироздания.
— Код дьявола! — пискнул сверху гик Раймонд.
— Прошу вас: останемся все же в научной зоне, — умоляюще поднял вверх руки Девин.
Он остановился, собрался с мыслями и продолжил:
— Итак, получилось интересная картина: из-за слов мы не можем нашей земной человеческой логикой правильно расшифровать код мироздания, но, создав компьютерный сверх-код, мы можем довести до совершенства его противоположность! Дальше было еще интереснее. Мы подумали: а что если поставить против всех ступеней логики нашего антикода своеобразное программное зеркало? Да-да, программное «зеркало», — ведь оно отразит с точностью «до наоборот» все то, что мы ему покажем. Возможно, подумали мы, показав зеркалу антикод, мы смогли увидеть в нем расшифрованным код идеальный? Голова закружилась от такой перспективы — расшифровать ДНК мироздания! На практике, конечно, с созданием такого зеркала Пришлось повозиться, — вышла безумно сложная схема, — но эффекта зеркала в конце концов удалось добиться.
На первом ряду не выдержал гуру, похожий своей худобой и длинным носом на аиста.
— И что же вы увидели в своем зеркале?
Девин кивнул и просто сказал:
— Мы увидели будущее.
Зал ахнул. Несмотря на то, что все готовились услышать именно это, заявление прозвучало неожиданно.
— Будущее?! В каком же виде, позвольте спросить? — растерянно спросил «аист».
— В виде описания тех событий, которые случатся. Точные предсказания.
— Вы все-таки хотите сказать, прогнозов? — вежливо улыбаясь, поправил Девина гуру с профессорской бородкой.
— Нет, не хочу. Прогноз это то, что может и не осуществиться. Предсказания же Лизы сбываются в ста процентах случаев, — Девин поднял руку, останавливая нарастающий в зале недоверчивый гул. — Объясню по порядку.
Он подождал, пока шум в зале стих, словно заглушая его своим собственным молчанием, затем медленно, смакуя установившуюся тишину, прошелся по сцене перед первым рядом, взявши себя за подбородок и глядя в пол. Тихо зазвучали его слова, словно посыпались на пол сухие листья:
— Начало прошлого века. Квантовая физика. Макс Планк. Эрвин Шрёдингер. Вернер Хайзенберг.
Девин сделал паузу и несколько секунд смотрел на зал, законно улыбаясь.
— Напомню вам о том удивительном открытии, которое эти лучшие умы планеты пытались объяснить, — открытие, давшее жизнь квантовой теории. Оно было сделано в ходе известного эксперимента Бора и Планка, — так называемого эксперимента двойной щели» — в котором элементарные частицы — электроны — продемонстрировали одновременно свойства и волны, Истицы. Увидев результаты эксперимента, ученые пришли в состояние шока: результаты были совершенно несовместимы с положениями классической ньютоновской физики. Это, грубо говоря, как если бы вы, Дерек, — Девин широким жестом указа, на развалившегося в кресле на сцене любимца студентов, — Как если бы вы были одновременно человеком и, например, морем.