Падальщик
Шрифт:
Старик помедлил, — тонкие губы его двигались без звука, — он словно репетировал про себя то, что должен был сказать дальше, снова в матовой тишине салона зазвучал его голос:
— Найти семерых избранных для нас не составило труда: Лиза (точно знала, где находится каждый из вас. Но когда мы узнали, кто вы, мы пришли в шок: все семеро избранных к моменту, когда мы закончили строительство Врат, были еще детьми, да еще детьми из разных стран, с разных континентов! Мы потеряли покой. Что случится с вами в течение жизни? Кто-то из вас родился в нищете. Кто-то, наоборот, рос в обществе, полным соблазнов. А молодые люди так нестойки… Что если развращенный и погрязший в эгоизме мир к моменту, когда придет Яхи, окажет настолько сильное
Он замолчал и выжидательно посмотрел на Ли-Ваня. Тот молчал.
Фон Рихтхофен продолжил:
— Просто и надежно был устроен с рождения мир Станислава. У себя на родине он воспитывался в любви и уважении к своей стране. Национальные традиции, любовь к Родине, мудрость народа, выработанная веками, — чем не лучшая основа для истинной веры?
— Также относительно просто оказалось сформировать основные мысли и желания у другого избранного — Теодора Звеллингера. Этот американец обожал своего отца. Позже отец его расстался с его матерью, но продолжал заботиться о сыне, — помог ценой собственных бессонных ночей, бесчисленных докторов, на которых не жалел денег, остановить развивавшуюся у ребенка нервную болезнь. Конечно, он не мог знать, что под видом докторов провинциальных клиник Теодора лечили лучшие профессора планеты… Звеллингер успел перенять у отца веру в американскую демократию, в общество с равными возможностями, в свободный рынок. Мы сочли эти ценности вполне надежными и правильными для будущего контакта с Вратами.
Девин, сидящий напротив Ли-Ваня и все это время внимательно слушавший барона, кашлянул в кулак.
Фон Рихтхофен кивнул ему.
В кабине зазвучал мягкий баритон:
— Отчим Звеллингера — старинный член Ордена. Но даже без его влияния, Теодор, еще учась в Университете, начал сотрудничать с ФБР — в качестве идейного агента-осведомителя. Уже приехав на учебу в Англию и не зная, что действует в интересах Ордена, он получил задание прибыть на Пхукет, в монастырь Бань-Тао. Звеллингеру поручалось под видом туриста проникнуть в монастырь и установить в нем прослушивающие устройства. Все это делалось, конечно, чтобы больше узнать о вас, Ли-Вань и найти способ привлечь вас в Лондон. Хоть по правилам Лилы избранные в конце цикла должны так или иначе оказаться у Врат, — кто знал, будут ли правила вполне работать в приход Падальщика?
Девин чуть заметно улыбнулся:
— Технически провалив задание, Звеллингер, по сути, выполнил его блестяще.
Он понизил голос:
— Другой наш агент на днях все-таки установил в Бань-Тао прослушивание. Так вчера мы узнали о существовании южного братства…
Ли-Вань все молчал.
— Я продолжу, — вновь вступил Фон Рихтхофен, — еще одним избранным оказался Самуэль, сын обедневшего английского аристократа. Я нашел способ сблизиться с его отцом. Вскоре сэр Пол был посвящен в Хранители. Воспитанием Самуэля я занялся сам — труды лучших философов и мистиков, благородные традиции древнего аристократического рода должным образом готовили избранного к высокой миссии…
Машина
— С девушками возни оказалось больше, — он озабоченно нахмурился. — Катарина в детстве показалась нам чувствительным домашним ребенком. Мы решили, что залогом ее благой жизни станут семейные ценности. Родной отец ее в какой-то момент начал много пить и стал уделять ребенку слишком мало внимания. Мы сочли, что это опасно. Слегка ускорив то, что само собой должно было случиться, мы познакомили мать Катарины с человеком, занимавшим хорошее положение в обществе. Этот человек, как нам было известно, имел искреннее намерение создать крепкую семью… Все получилось как нельзя лучше.
Фон Рихтхофен перебрал пальцами на набалдашнике.
— Вторую девушку мы с детства приобщили к науке. Родной отец Евгении отлично подходил для нашей цели. Все мысли и желания избранной оказались сосредоточены на достижениях в областях наук точных. Мы лишь чуть-чуть подтянули ее результаты на выпускных экзаменах в школе; потом немного помогли в занятиях в университете… Там и тут Евгения находила случайные намеки на пути решения сложных задач, подсказки… Но поймите нас правильно, мы лишь развивали в Евгении те способности, что были даны ей от природы…
Фон Рихтхофен помолчал, потом слегка поморщился:
— Дипак Бангари — вот кто из всех вас оказался самым неуправляемым. С детства он не желал признавать никаких авторитетов, учился как попало, убегал из дома, бродяжничал. Его поведение убедило нас еще больше в том, как опасно было отдать открытие Небесных Врат на откуп случайной вере. — Буйную и неуправляемую энергию Дипака нам удалось усмирить и направить в правильное русло, лишь внушив ему мечту о богатстве. Страсть к деньгам, конечно, не лучшее качество, но все же в мыслях о добропорядочном получении богатства скрыто, по нашему мнению, много позитивного. И вот, мы возвращаемся к его дяде — именно для того, чтобы развить в Дипаке стремление к деньгам, мы создали миф о богатстве дяди.
Фон Рихтхофен потянул пальцем воротник.
— Хотя мы и запретили душевнобольному Ягджиту Суннаниле общаться с семьей, в один из своих светлых моментов он упросил нас разрешить оставить своей семье хотя бы какое-нибудь наследство. Мы согласились — с условием, что наследником будет его племянник, избранный Дипак Бангари. В наследство мы включили некоторое количество дешевых и весьма рискованных акций молодых неизвестных компаний, купленных по ошибке одним из наших брокерских домов в Европе — их ворох тогда стоил не много. Дядя сделался смирен — с тех пор даже чудачествами, рожденными в нем болезнью, нам удалось управлять таким образом, чтобы то и дело напоминать семье Дипака о его якобы несметном богатстве. В целом, затея удалась — Дипак заразился желанием разбогатеть.
Фон Рихтхофен вынул из нагрудного кармана пиджака белоснежный платок и вытер ими уголки рта. Затем продолжил:
— Мы было забыли обо всей этой истории с наследством… Но потом пришло известие, что Дипак, единственный из всех избранных, не проявил интереса к презентации Лизы, — и мы вспомнили о наследстве, решив сыграть на желании Дипака разбогатеть. Мы не могли отменить первое наследство, — о нем было известно официальным поверенным, — но мы могли добавить к первому наследству второе. Так возникла идея двух лотов.
Барон торжествующе посмотрел на Ли-Ваня:
— В итоге Дипак загорелся желанием попасть на презентацию, и его было уже не остановить. Мы же внимательно следили за процессом. Евгения оставила в раздевалке пригласительный билет на Лизу — и мы немедленно направили туда и Дипака, послав якобы случайный CMC Звеллингеру, и Станислава, надеясь что один из них обнаружит билет. Повезло Станиславу, впрочем, и Дипак тоже добился своего.
Ли-Вань вытер рукой пот со лба.
— И в завещании вы дали Дипаку в качестве подсказки имя Одра Ноэль, открывающее Врата?