Падь

Штиль Жанна

Его сиятельство забрал у друга кинжал:

— Графини… Так он же был в шкатулке в кабинете.

— Дела-а, — протянул командующий.

— Идём, поговорить нужно.

— Дитриха будем ждать?

— Он не скоро освободится. В деревне у старосты. Потом ему расскажу, — граф обернулся к воинам: — Приберите здесь.

Уже было понятно, что кинжала графини в шкатулке не окажется. Достав пустые ножны, Герард со стуком захлопнул крышку:

— Кто-то вошёл в кабинет, взял кинжал, спустился в подвал и убил лекаря. Что

убийца искал в шкатулке? Кинжал попался ему на глаза случайно. Русинку отравил лекарь — это ясно. Можно было бы подумать, что из мести, но раз его самого убили, значит, он мог выдать того, кто велел её отравить. Бруно, зачем кому-то нужно травить русинку? Если сейчас она не умрёт, то будет вторая попытка?

— Она русинка?

Бригахбург вертел в руках кинжал в ножнах, словно не зная, что с ним делать:

— Да. Сама призналась.

— Они непростые, эти русичи.

— Что ты имеешь в виду? — граф проверял содержимое шкатулки. Всё на месте.

— Прощать не умеют, — тяжело вздохнул командующий. — Мой отец… Он любил такую. Она погибла из-за него. Герард, что значит «если сейчас она не умрёт»?

Бригахбург опешил. Невзначай оброненная фраза вернула его к действительности. Значит ли это, что он сам не уверен, что иноземка выживет? Похоже, что так. От отравления ядом ещё никто не выживал. Мелькнула мысль, что он слышал от лекаря сомнение в полном исцелении его сына. Что будет с Ирмгардом, если русинка преставится? Она говорила, что нужно ещё четыре дня, и только тогда минует опасность.

— Почему ты её отправил в подвал? — услышал Бригахбург напряжённый голос Бруно.

— За непослушание, — не стал увиливать от ответа граф. — Хватит об этом!

— Я убью тебя, если она умрёт, — грозно прошипел рыцарь в лицо друга, багровея, хватая того за ворот рубахи на груди, рывком обрушивая его тяжёлое тело на стену у двери.

Герард, схватив Бруно за запястья, рванул их вниз. Послышался треск рвущейся ткани. Он, двинув его под дых, с силой прижал дерзкого командующего к двери:

— Что ты так всполошился? Лучше с Эрной разберись.

Тот, ахнув и согнувшись, жадно хватая воздух широко открытым ртом, резко разогнулся, направляя кулак в скулу сиятельного:

— Не твоё дело. Сам разберусь.

Они сцепились, падая, катаясь по полу.

Бригахбург, оказавшись сверху, выхватил кинжал. Приставив к горлу рыцаря, сплюнув кровавую слюну, процедил:

— Бруно, сейчас в тебе говорит злость. Лучше давай думать, как девчонку спасать. Мне её смерть не нужна.

— Ты её запер в подвале. На ложе тянул? Отказала тебе?

— Заткнись!

— Просил же не трогать. Не нужна она тебе. Только для забавы.

— Бруно, сейчас мы мирно всё обсудим или… убирайся к дьяволу! Я освобожу тебя от договора. Решать тебе, — угрожающие нотки в голосе хозяина обещали, что так и будет.

Командующий решительно одёрнул выбившуюся из-под туники рубаху, успокаиваясь. Уйти и оставить Наташу? Тогда у неё и выбора не будет, кроме как подчиниться графу, давшему ей покровительство.

— Я тебе её не отдам, — тихо сказал

он.

— Вот и ладно, — выдохнул его сиятельство.

Терять последнего друга не хотелось, а девчонка сама решит, что и кто для неё важнее. Уступать Бруно он тоже не намерен. Зажав зубами кровоточащую рану на губе, Герард покосился на рыцаря:

— Если мы поймём, зачем хотят убить иноземку, мы найдём того, кто это сделал.

Тот вздохнул, всё ещё тяжело дыша, исподлобья охватывая стать соперника. Он был уверен, что русинка попала в подвал, потому что отказалась возлечь с ним. За что же ещё? Герарду кто-нибудь когда-нибудь отказывал? Бруно усмехнулся своим мыслям. Из девок, желающих попасть на услужение в замок, а вернее — на ложе хозяина, образовалась очередь. Он понимал: пока тот не добьётся своего, от девчонки не отстанет. Отступиться от неё? Не дождётся.

— Её никто здесь не знает. Если только дело не в ней, а в том, что она сделала.

Бригахбург отошёл к окну, сцепив руки за спиной:

— Ты об исцелении Ирмгарда?

— Погоди… Лекарь обмолвился, что твой сын пока не исцелён, — задумался командующий.

— Помню и уже сказал тебе, что мне её смерть не нужна.

— А ведь ты оставил её у старухи одну, без охраны. И к покоям вице-графа тоже надобно приставить охрану.

— Зачем кому-то нужна смерть моего сына? — удивился Герард.

— Месть?

— Всевышний… Кто? За что? Опоздали мы с лекарем. Он бы всё рассказал, — поморщился граф, вспоминая кинжал в груди эскулапа.

— Думай, кому и когда ты дорогу перешёл, — встал Бруно, потирая грудь, чувствуя боль под рёбрами. Всё-таки у друга тяжёлая рука.

— Отправь двух стражников к старухе. Поставь к покоям Ирмгарда одного. Ещё… Пропало украшение русинки, — на удивлённый взор рыцаря кивнул: — То, с каменьями. Снял тот, кто травил её.

— Кроме того, что она русинка, она сказала ещё что-нибудь?

Граф покосился на командующего:

— Она из благородной семьи. Сирота. Жила у приёмных родителей.

— Что? И ты молчал?

— Я сам узнал только вчера.

— И ты её отвёл в подвал? Герард, ты…

— Заткнись, Бруно!

— Что она сказала тебе такого, что ты…

— Бруно!

— Я женюсь на ней! Уже только за то, что она отказала тебе!

— Дьявол!

Командующий успел вовремя захлопнуть за собой дверь. В полотно с силой ударился серебряный кувшин. Упав на пол, громко звякнул, словно жалуясь на небрежное отношение, несколько раз качнулся, показывая вмятину на боку. Замер.

* * *

Кива вскочила с кресла, как только хозяин вошёл в покои сына. Она насторожилась, увидев у двери стражника. Да и все эти разговоры по тёмным углам замка о том, что иноземку убили, были необычайно удивительными. Кому понадобилось убивать её? За что? Кива не верила. Злые языки скажут и не такое. Просто та занемогла. А поскольку лекарю его сиятельство больше не доверял, то решили отвезти иноземку к знахарке. Она поможет.

Послеобеденное солнце освещало бледное лицо Ирмгарда.