Пациентка
Шрифт:
Чтобы отвлечься, он принялся придумывать какую-нибудь игру с использованием столь любимого этой шлюхой предмета, как презерватив, но его все время что-нибудь отвлекало — то нагло усевшиеся на тротуаре четыре вороны, то очередной взрыв нервического хохота, время от времени доносящийся от кучки стоящих у витрины крепких загорелых мужчин, а теперь еще эти копы…
Салли невольно перевел на них взгляд и изумленно задрал брови вверх. Полицейские совершенно не собирались уезжать; хуже того, они уже повываливались из раскаленных солнцем патрульных машин, разбились на кучки и, поводя
— Боже! За что-о?! — простонал он. — За что, госпо-оди?!
Когда Нэнси прошла почти весь коридор, на улице взвыли протяжные сирены полицейских машин. Она резко остановилась, а затем, вопреки клятвенным обещаниям самой себе, невольно подалась назад.
«Что это?»
А сирены тем временем завывали все тревожнее и тревожнее. Позади нее раздались такие же встревоженные голоса, и Нэнси, панически оглянувшись, поняла, что еще секунда, и из-за угла кто-то выйдет! Рванулась к ближайшей двери, захлопнула ее за собой, придавила спиной и почувствовала, что натянутый на голову чулок уже весь мокрый от пота.
По коридору протопали торопливые тяжелые шаги. Дверную ручку дернули вниз, и Нэнси изо всех сил прижалась к двери, не позволяя ее открыть, и рывком содрала чулок с головы. Сердце бешено колотилось.
«Ну, вот и все? — подумала она. — Неужели и впрямь это — конец?»
Она судорожно огляделась и поняла, что находится в кабинете управляющего: солидный тяжелый стол красного дерева, роскошная экспозиция старинного оружия на стене, приоткрытый сейф…
Сирены там, на улице, внезапно стихли. Они прекратили свое протяжное волчье завывание так, словно их выключили, — столь неожиданно, что Нэнси даже подумала, что у нее что-то со слухом, и тряхнула головой. Нет, со слухом все было в порядке.
И тогда она услышала выстрел. Один. Явно — предупреждающий, в воздух.
— Меня кто-то опередил, — вслух произнесла Нэнси первое, что пришло в голову. — Наверное, Клэр.
Из рассказов Джимми она знала, что никаких таких правил чести в уголовном мире на самом деле нет, да и быть не может, а преступники кидают друг друга не реже, чем обывателей, — был бы куш.
«Может, Клэр задумала меня опередить? — сосредоточенно прикусила Нэнси губу. — Но почему-то попалась?»
— Но я-то здесь ни при чем? — осенило ее. — Я-то кассу не брала.
Нэнси вдруг охватили сложные чувства. С одной стороны, в этом было какое-то утешение — в тюрьму идти не хотелось. Но с другой… ей было горько. Так, словно у нее отняли ее законную собственность.
Она еще раз окинула кабинет взглядом и остановилась на приоткрытом сейфе. Он был совсем рядом — рукой подать, и пока они все занимаются налетчиками… Нэнси представила себе, как город сразу вслед за известием о поимке грабителей узнает о том, что одновременно с операцией по поимке, в окружении стаи патрульных машин, магазин грабили с другой стороны… и засмеялась. Рванулась вперед, распахнула сейф и обмерла: деньги были здесь — и много.
Когда прибыл сам начальник полиции, Салли с горечью признал, что на сегодня все кончено, —
Он еще видел, как Теодор Бергман достает из машины большой серебристый рупор, как прикладывает его ко рту, как, проверяя звук, протяжно кашляет, но это была уже не его история. А потому Салли просто тихонечко сдал назад и, стараясь не привлекать ничьего внимания, тихо отъехал в сторону. Он был в ярости.
Все купюры были крупные — одни сотни, и Нэнси торопливо свалила их все — пачку за пачкой — в свою сумку и кинулась к двери. И опомнилась. Ведь в таком виде выбираться отсюда было опасно.
Нэнси бросила сумку, торопливо выправила юбку из трико, кое-как закатала штанины выше колена и стремительно стянула кофту. Сунула ее и шапочку в сумку, приложила ухо к двери и, не расслышав ровным счетом ничего, выскочила в коридор. Огляделась по сторонам и с независимым видом, словно только что вышла из туалетной комнаты, где только тем и занималась, что пудрила свой хорошенький носик, двинулась к выходу. Перед самым торговым залом на секунду замерла, набрала в грудь воздуха и отважно шагнула вперед. Но — господи! — как же ее качало!
К счастью, вырваться из захваченного грабителями магазина удалось многим. Услышав завывание полицейских сирен, около полутора десятков мужчин своими телами протаранили двери и, сбивая один другого с ног, падая на ступеньках, с распахнутыми от ужаса глазами промчались в сторону полицейских.
И тогда Бергман стремительно распорядился локализовать чудом спасшихся мужчин вне сектора возможной стрельбы и, преодолевая дрожь в коленях, с мегафоном наперевес подошел к магазину и встал напротив крыльца.
— Вы окружены! — как можно весомее прорычал он. — Сопротивление бесполезно! Всем выходить по одному, с поднятыми вверх руками!
Ответом была тишина.
— Я повторяю! — с еще большим напором продолжил он. — Сопротивление бессмысленно! Если вы разумные люди, сдавайтесь!
Ни-че-го.
Бергман подождал еще две или три минуты, громко и внятно повторил ультиматум, но когда и на этот раз никто изнутри магазина не отозвался, всерьез насторожился. Полное молчание в первые мгновения было ожидаемым, но теперь, когда всем и так стало ясно, что магазин окружен, молчание могло означать лишь одно: там, внутри, готовятся к обороне.
Он тихо, стараясь не делать резких движений, пятясь, отошел к ближайшей машине и присел.
— Ну что?.. — поинтересовался сидящий с пистолетом в руке Шеридан. — Будем брать?
— Нет, лейтенант, — покачал головой Бергман. — По-моему, все не так просто.
Когда на прямых, негнущихся ногах Нэнси вышла в зал, она обнаружила его почти пустым. Лишь в углу, с заложенными за головы руками, прямо на бетонном полу сидело около десятка покупателей, а возле них стоял чернявый смуглый человек с виденным ранее только в кино автоматом Калашникова в руках. Нэнси обмерла. Она знала, что в их городе русскими автоматами не торгуют.