Паб (сборник пьес)

Пресняковы Братья

Солдат. Да ты чо, я не понял? Тебе чо надо? Ты чо вообще меня привела, зачем?

Женщина вскакивает на кровати, начинает пинать солдата.

Женщина. Не твоё дело, понял?! Я что хочу, то и делаю!

Солдат закрывает голову руками, женщина продолжает его пинать.

Женщина. Что хочу! Что хочу! Тебе платят! Тебе всё оплатили?! Что?! Что не так?!! Мало, тебе мало?! Я еще дам, – на! На! На!

Запыхавшись,

женщина садится на кровати, укладывает растрепавшиеся волосы. Солдат осторожно убирает руки от головы.

Женщина. Заговорённый... а голову прикрыл...

Солдат. Мне в часть пора...

Женщина. Вали!..

Женщина тянется к сумочке, достает деньги, швыряет их солдату. Солдат надевает форменную рубашку.

Женщина. В чьих руках спокойствие нашей страны... ублюдки... Мой хоть в армии не служил... Ангел... мюслями пахнет... ангелов в армию не берут... Ангел зарабатывает деньги и содержит меня... так содержит, и так, и так, – как хочет, так и содержит... Я терплю, и ты – терпи, всё по-честному... мало?!

Солдат. Достаточно...

Складывает деньги в карман, натягивает носки, женщина смотрит на этот процесс, лезет своими пальчиками себе под боди, начинает массировать клитор.

Женщина. Весна, скоро придёт весна, и я брошу мужа, брошу эту кровать-аэродром, я буду делать то, что всегда представляла, когда думала, что стану взрослой, и у меня будет взрослая жизнь... у меня будет взрослая, моя взрослая жизнь, моя маленькая кровать и мой человек, мой человек... Оказывается, имеет значение, имеет значение, с кем живёшь... кажется, кто-то если богатый, если о-о-очень богатый и могущественный, – он решит все твои проблемы, он исключит тебя из той жизни, где нужно работать, нужно страдать, терпеть... Но тут возникает другая проблема – ужасная проблема... оказывается, это необходимо... необходимо страдать, терпеть, нуждаться в чем-то или ком-то, необходимо чувствовать... рядом должен быть кто-то, кого можешь принять... и самое смешное, что деньги тут ни при чём, ни при чём пол, характер, возраст.... Запах, я поняла, мне нужно найти мой запах, мой, я узнаю его, узнаю, – у меня есть память, память о моём запахе... я найду его, и он заставит меня страдать, переживать, надеяться, он искалечит меня, и тогда я почувствую, почувствую, что живу... может быть, в моей другой жизни, в другой жизни, которую я начну, я обязательно начну, когда придёт весна, он будет тоже солдатом или бывшим солдатом, и его форма будет висеть в шкафу, его моя форма в шкафу, и это будет вполне нормально, если я буду просить его иногда надеть... форму... потому что нужно... мне нужно, мне будет что-нибудь, хоть что-нибудь нужно... ха! Х-х-х...

Женщина кончает, при этом издав такой звук, как будто это задохнулась старая собака. Рука женщины перестает двигаться, она закрывает глаза, солдат встает с кровати.

Солдат. Ну, это, я... через неделю... у меня будет увольнительная, через неделю, может опять встретимся... попробуем?..

Женщина. Через неделю...

Солдат. Да.

Женщина. Нет... через неделю я не могу...

Солдат.

А-а-а... понятно... тогда мы, наверное, больше не увидимся...

Женщина. Хорошо...

Солдат. Совсем не увидимся...

Женщина. Да?..

Солдат. Да... просто нас перекидывают... мою часть... это секретная информация... нас перекидывают... туда, в общем, ближе к Востоку...

Женщина. Хорошо...

Солдат. Наверное...

Женщина. Там тепло?

Солдат. Жарко... там очень жарко... особенно сейчас... поэтому нас туда и посылают...

Женщина. Хорошо...

Солдат резко кидается на кровать, рвёт женщине, лежащей на животе, боди.

Солдат. Ну, вот... так... а то – баран! Я подтягиваюсь семнадцать раз, просто это нейлон, нейлон – хрен прорвёшь, да... Ну, я пошёл...

Солдат уходит, женщина удивлённо смотрит ему вслед.

Серая комната, на полу – серый ортопедический матрас, вокруг него – маленькие японские деревца в серых горшках. Рядом с матрасом стоит на голове женщина в топе и плавках; на матрасе сидит другая женщина, она смотрит на подругу и ест палочками из коробки какую-то то ли китайскую, то ли японскую еду.

Первая женщина. Мне надоело... надоело жрать это говно...

Вторая женщина продолжает с закрытыми глазами стоять на голове.

Первая женщина. Мне надоело смотреть, как ты... как ты стоишь на своей голове, как ты занимаешься всем этим говном... тебе что, тебе правда, – ты чувствуешь себя, как это... просветлённой? Что, у тебя что-то просветлилось? Почему мы просто не можем потрахаться, поговорить... почему ты еще хочешь устроить что-то типа общего нашего спасения? От чего ты спасаешь себя и меня? Мне приятно жрать мясо, мне приятно, я люблю французскую кухню, их батоны, батоны на дрожжах! Меня просто прёт от дрожжей, от всего жирного, от мяса, – баранина, свинина, – это всё придумано специально для меня! Почему я должна подстраиваться под тебя?! (Плачет, из ее рта вылетают кусочки еды, но она все равно продолжает есть).

Вторая женщина(спрыгивает, всё так же с закрытыми глазами усаживается в позу лотоса). У тебя какое лицо?

Первая женщина. В смысле?

Вторая женщина. Вспомни, у тебя вытянутое худощавое, треугольное с матовой кожей или матовое с квадратным подбородком?

Первая женщина(ощупывает свой подбородок). Я не знаю, причём тут моё лицо, и вообще, разве бывают квадратные подбородки?

Вторая женщина(открывает глаза, тянется за каким-то журналом). Бывают, еще как бывают... давай определим твой элемент, ты доела?

Первая женщина. Я доела, но... я же тебе говорила, что всё это говно! Какой элемент?! Ты не хочешь мне что-нибудь ответить, поспорить со мной, убедить? Ты меня слышишь?! Э-э-й?!

Вторая женщина. Давай напишем твою собственную книгу перемен, давай определим твой элемент.

Первая женщина. Зачем?