Па-де-де

Василевская Татьяна

Екатерина Андреевна засмеялась.

– Ты так говоришь, потому что как и я не умеешь готовить.

Ольга задорно тряхнула головой.

– Да! Не умею. Ну и что! Верка в папу пошла. Я в тебя. Все по честному. К тому же у меня безупречная осанка. Что подтверждает, что я точно в тебя, – смеясь закончила она.

Екатерина Андреевна покачала головой.

– Да, с осанкой точно к тебе претензий нет. – Она вздохнула. – И я так надеялась, что ты и правда пойдешь по моим стопам и займешься балетом. У тебя были все задатки! Другие только мечтают о том, что попросту было тебе

дано от природы. А ты совершенно не ценила этого и ни в какую не хотела заниматься… И, в конце концов, еще выбрала это ужасное вульгарное занятие! Модель! Вот что это за профессия такая?! Позор один…

– Мам, не начинай. Я давно уже не модель. – Ольга взяла один из малюсеньких пирожков, на которые ее сестра была не меньшей мастерицей чем на мясные блюда. Вонзив в пирожок крепкие белоснежные зубы она прикрыла глаза от удовольствия. – Ммм… Верка, если бы я жила вместе с тобой и ты бы меня кормила, я бы уже давно разжирела до слоновьих размеров. Ты уж слишком вкусно готовишь, нельзя так.

Вера Сергеевна улыбнулась сестре. Повернувшись к матери Ольга примирительно сказала:

– Я согласна с тобой мам, что выбор профессии был дурацким.

Екатерина Андреевна фыркнула – профессии! Тоже нашла профессию по сцене туда сюда скакать демонстрируя безвкусные тряпки, а заодно, полураздетую себя…

–Но я и балет не люблю. Что тут поделаешь? – упрямо добавила Ольга, по мнению которой, одно занятие не сильно отличалось от другого. И там и там, по сути, бессмыслица.

Екатерина Андреевна вздохнула.

– Ладно, хоть Александра продолжит традицию.

Вера Сергеевна с задумчивым видом теребившая уголок лежавшей рядом с тарелкой льняной салфетки, при словах о продолжении традиции сжала ладонь, сминая ткань в комок. Традиция! Кому она нужна эта традиция?! У ребенка детства нет. Просто нет и все. Одна сплошная традиция…

Как будто почувствовав напряженное состояние старшей дочери Екатерина Андреевна повернула голову в ее сторону.

– А где ваш ммм… глава семьи? – в интонации с которой был задан вопрос имеющий отношение к старшему зятю, как обычно прозвучала презрительно-пренебрежительная нотка.

– А… гм… э…. добавки хочет кто-нибудь? – На щеках Веры Сергеевны полыхнули алые пятна. Екатерина Андреевна недовольно сдвинула брови. Что за ужасная манера отвечать вопросом на вопрос?

– Вера?!… – В голосе Екатерины Андреевны теперь звучало откровенное раздражение. – Разве ты не слышала, что я обратилась к тебе с вопросом?…

Отправившая в рот остатки пирожка Ольга выпучила глаза и сильно закашлялась. Вера кинулась к ней и начала хлопать по спине.

– Ох! Фууу!… – выдохнула, наконец Ольга и засмеялась. – Чуть не убила меня своими угощеньями.

Мать неодобрительно покачала головой.

– Все потому, что ты всегда хватаешь еду кусками, как голодная. С самого детства. Даже не представляю, как с такими манерами тебя допускают за стол во время приемов, это же позор! – фыркнула Екатерина Андреевна. – Как будто ты воспитывалась в подворотне, а не в приличной семье…

Ольга засмеялась.

– Ой, мам, на самом деле на всех этих приемах всем вообще абсолютно все равно

кто что и как делает. Все заняты собой, а учитывая, что приглашенные, в основном и встречаются друг с другом исключительно во время подобных мероприятий, то даже ради того, чтобы перемыть кости не особенно то и используешь чей-то промах. И, поверь, манеры, у меня не самые ужасные. Там такие персонажи встречаются – ты бы точно была в шоке. И вообще, там обычно такая тоска смертная, что даже хочется, порой, чтобы кто-то для разнообразия, к примеру, вилкой в зубах поковырялся или учудил что-нибудь этакое.

– Ужас! Куда катится этот мир! А у тебя не только манеры ужасные, но еще и любовь вечно нести всякий вздор! – с возмущением сказала бывшая служительница высокого искусства.

Так как обе дочери уже успели ее расстроить, Екатерина Андреевна решила обратиться к внучке, своей надежде и отраде, продолжательнице благородной традиции.

– Александра, ты сегодня как воды в рот набрала. Как твои успехи?

– Нормально, бабуль. Все хорошо. Просто немного устала. Сегодня занятие по хореографии было очень сложное. Гиенов… Вероника Евгеньевна была очень недовольная. Еще недоволнее чем обычно, – Саша прикрыла рот ладошкой, скрывая улыбку при воспоминании о багровеющей от злости и орущей все громче и громче хореографичке. – Заставила всех дважды каждую позицию отрабатывать.

Екатерина Андреевна едва заметно улыбнулась, на этот раз кивая с одобрением.

– Вероника Евгеньевна хочет чтобы вы добились результата, поэтому ведет себя с вами строго, заставляет работать. Для вашего же блага, – нравоучительным тоном сказала она. Во взгляде обращенном на внучку была заметна гордость. – Старайся, Александра! Старайся. Трудись и добьешься результата.

Тонкий, будто иссохший палец с выглядевшим на нем слишком большим и тяжелым старинным перстнем, вытянулся вверх.

– Работать, работать и работать, не жалея себя – вот залог успеха!

–Да, бабуль, – Саша кивнула.

Ольга беззвучно фыркнула, еле сдерживаюсь, чтобы не высказаться, что преподавательница ведет себя со своими ученицами не строго, а по хамски. А мать будущей покорительницы сцены сидела с еще более отсутствующим видом, чем в начале вечера и никак не отреагировала на слова матери.

Выпорхнув из за стола Ольга обратилась к витающей весь вечер в облаках сестре.

– Думаю, пора убрать со стола. Все наелись и даже объелись, вряд ли кто-то еще что-то будет. – Похожий на спелую черешню карий глаз многозначительно подмигнул хозяйке дома. Очнувшись от задумчивости, Вера тоже поднялась.

– Да. Думаю можно убирать… – без особого энтузиазма сказала она. Ей ничего не хотелось обсуждать. И с Ольгой в том числе. А та явно намерена, как она это очень ловко умеет, выведать что произошло…

Собрав посуду сестры удалились на кухню.

– Сейчас будет чай! Чайник уже поставили… – крикнула Ольга в сторону гостиной и плотно прикрыла дверь, на случай если мать или Саша решат прийти за чем-нибудь на кухню.

– Спасибо, – вяло улыбнувшись сказала Вера Сергеевна. – Сцена с пирогом ведь была спектаклем, чтобы спасти меня от мамы.