П

Миконов Илья Геннадьевич

Знакомый проштукатуренный потолок, стены в синих обоях, кровать, опасно стоящая у книжных полок, мятый комод для одежды, компьютерный стол – Саша закрутился в одеяло и зарыдал, прерываясь на смех. Колотил подушку, проклинал судьбу, после чего встал и подошёл к зеркалу.

Тело не болело, все конечности были целы, кожа

на коленках – не ободрана. Загар пропал. Однако бутон яблони, воткнутый в волосы, не давал усомниться в том, что Предел Мечтаний существовал на самом деле. Запах цветка был таким же. Резким, сильным, словно искусственным. Мальчик положил помятый бутон на стол и вышел в коридор.

На кухне, откуда тянуло выпечкой, жужжала вытяжка, как видно, нарочито слабо втягивая воздух. В зале работал телевизор, восторженно орал диктор, а папа, подобно коту, самозабвенно бегающим за резиновым шариком, с таким же азартом следил за футбольным мячом.

Саша просто сел рядом с отцом и заговорил. Они обсуждали разные темы, банально описывали то, что происходит на экране, оба решили, что наши опять проиграют, пришли к обоюдному согласию: диктор – дурак.

Когда наступило время рекламы, мальчик встал и направился на кухню. Мама удивлённо хмыкнула, положила журнал на стол, когда сын обнял её. Потрепала по волосам, улыбнулась:

– Ты же ненавидишь панибратство, Саш. Натворил что-то вчера вечером? Ладно-ладно, просто шучу. Не отходи, я проверю температуру, – холодная ладошка прикоснулась ко лбу. – Да ты здоров, как медведь! Видишь, при высоких температурах без таблетки не обойтись.

– Я её выплюнул, когда вы ушли, – отрапортовал мальчик, садясь на стул.

– В следующий раз накажу! – погрозила мама, придвинула тарелку с нарезанной шарлоткой, прикрытой полотенцем, убрала его. – Тебе повезло, Саш, но в следующий раз так не делай, хорошо? Так, тебе чай или молоко?

– Ничего. Ненавижу яблоки!

–

Как болезнь меняет людей! – улыбнулась мама. – Ты, наверное, неожиданно и школу полюбил, нет?

– Ой, никогда, мам! А шарлотку тебе придётся папе скормить.

– Не придётся. Знаю я один метод… Подождать, пока пирог остынет, и уйти из кухни. Вскоре шарлотка таинственным образом исчезнет сама, сопровождаясь чавканьем из твоей комнаты.

***

За компьютером он сидел только ради общения через скайп, предпочитая видеть лица и слышать живые голоса. Но, стесняясь родителей, выпросил наушники с микрофоном и при каждом разговоре закрывал дверь в комнату, яростно ругаясь, когда нарушали его «личное пространство».

До скайпа Саша искал друзей через социальные сети. Роз и Данилов было много, но Пробкины Фид и Кид нашлись быстро, так как создали одну страницу на двоих. Через них Саша вышел на Ящерева Данила, после чего, насмеявшись, заметил у строчки о семейном положении слова, вызвавшие второй взрыв смеха: «Женат на Рождественской Розе Ивановне».

Каждый из них жил, как минимум, в полтысячи километров друг от друга. Тяжелее всего приходилось Розе от незнания – каждый день она звонила Даньке и, начиная с двусмысленных, изначально лишённых смысла предложений, медленно переходила на обсуждение девочек из Данькиного класса, доходя до праведного гнева, когда замечала фото или хотя бы одно упоминания о них. И уже как месяц приятели говорили Саше о том, что в последнее время им снится один и тот же сон о Пределе Мечтаний...

Мальчик не верил их словам, собственно, он и сейчас не видел этот сон, однако проснулся совсем от другого. От голоса у левого уха, от злобного шёпота Сирены:

– Я жду тебя в Пределе Мечтаний, Саш. Вам от меня не сбежать!