П 2

Калбанов Константин Георгиевич

Далее в общей беседе он участия не принимал, как не обращался и непосредственно к Михаилу. Все его внимание было сосредоточено на Белашкане. О чем шла речь между ханами Романов не слышал. В юрте было достаточно шумно. А вожди разговаривали тихо. Но по их виду было понятно, что разговор более чем серьезный. Тугоркан был явно чем-то недоволен. Белашкан же откровенно ему прекословил.

– О чем там говорили ханы?
– когда они наконец ночью оказались в его палатке, поинтересовался Михаил у Алии.

Девушка опять обслуживала пирующих. И

кому как не новобрачной оказывать внимание особым гостям. Разумеется всего разговора она не слышала, но порой ведь достаточно и обрывочных фраз, чтобы составить общее мнение. Девушка же она не глупая, в чем Романов уже успел убедиться.

– Тугоркан недоволен тем, что Белашкан одобрил решение моего отца, насчет нашей свадьбы. Говорит, что русы нам никогда не будут друзьями. Что если Белашкан ищет с ними дружбы, значит он слаб и ему стоит подумать о приемнике. Наш хан ответил, что готов выполнять волю великого хана, в военном походе. Но в мирное время он и его куренные сами будут решать, с кем дружить их орде, а с кем враждовать.

– Белашкан, больше не твой хан, - счел нужным обратить на это внимание Михаил.

– Прости муж мой. Я еще не привыкла.

– Ничего. Тебе еще ко многому придется привыкнуть. Не нужно смотреть на меня с таким недоверием. Тебе понравится, поверь, - привлекая ее к себе, и нависая над ней, заверил он.

– Ладно. Поверю, - слегка откинув голову и подставляя для поцелуя губы, выдохнула она.

В этот момент от входа послышалось легкое покашливание. Вообще-то, у кочевников принято просто входить в юрты. Как говорится, без стука. Но тут имеет место особый случай. Молодожены. Вот кто-то и проявляет тактичность.

Алия тут же вскочила, оправив на себе одежду, и заливаясь краской смущения. Михаил тихо чертыхнулся, и поднялся с постели, чтобы встретить позднего гостя. Третий пиршественный день затянулся за полночь. И время для посещений уже неурочное.

– Кто там? Входи, - произнес Михаил и тут же удивился.

Ну и чего понадобилось Замаму? Еще одну наложницу приволок? Не смешно. Тут с одной-то еле-еле отбрехался. Или у него были виды на Алию, но не обломилось? Между прочем, вариант вполне имеющий право на жизнь. Замам знатный воин, пусть и не из местной аристократии, но стоит практически вровень с ними, и стадо его под стать не последнему кошевому.

– Да что же ты будешь делать. Я-то думал, что застану вас за делом, а вы бездельничаете. Так вы Теракопу дедом не сделаете. А он уже давно этого ждет. Вот увидите, как он будет радоваться вашему первенцу, - задорно произнес вошедший.

– Я рад, что бодрость духа не оставляет тебя даже в такой поздний час. Но не для этого же ты пришел ко мне. Потому что, в этом деле, как ты понимаешь, советы излишни.

– Вот где ты прав, Михаил, там прав. В этом деле лучше обойтись без советчиков, - подмигивая девушке, весело произнес он.

– Может быть уважаемый Замам желает кумыс? – предложила Алия.

– Только слабый. Меня ждут сразу две наложницы и

мне лучше оставаться в седле, - усаживаясь на корточки, ответил он.

Девушка подала ему пиалу и он с удовольствием осушил ее, одобрительным кивком отдавая должное качеству продукта. Михаил сидя на шкуре, напротив него, терпеливо ожидал, когда же гость наконец заговорит по делу.

– Хорошие светильники. Это правда, что ты их делаешь сам?

– Могу и сам. Но делают их мои ученики.

– Дорогой товар, - со знанием дела произнес Замам.

– И очень хороший, - подтверждая свои слова кивком, заверил Романов.

Потом поднялся и направился к одному из тюков. Оно конечно, он одарил этого воина так, что тому остается только поминать Михаила в молитвах небу. Остаться инвалидом, в этом обществе… Это Михаил не бросает их, находя такое занятие, при котором они не нахлебники, а реальные кормильцы. В реалиях же этого времени дела обстоят куда как жестко.

Но он не стал жадничать. Жадность, она вообще порождает бедность. Так что, делитесь с ближними и вам воздастся. Поэтому он вернулся к гостю с лампой в варианте летучей мыши.

– Прими в подарок, - протянув ее Замаму, предложил он.

– Я здесь не за этим, - покачав головой, возразил тот. – если я приму светильник, получится, что ты меня купил. А я с важной вестью.

– У тебя важная весть ко мне, я хочу проявить знак уважения тому, кто обещал мне свою дружбу. Одно другому не мешает. И какие счеты между друзьями.

– Я и так перед тобой в долгу.

– Либо в долгу, либо мы друзья, решать тебе.

– Хорошо. Друзья, - принимая лампу, с открытой улыбкой произнес Замам.

– Итак? О чем ты хотел мне рассказать?

– Тугоркану сильно не понравилось, что Белашкан одобрил вашу с Алией свадьбу. Он так сильно недоволен, что приказал двум десяткам своих воинов отправиться по вашему следу, и как только будет возможность убить вас.

– Вот так значит. А откуда ты это знаешь?

– Не важно. Главное, что и ты теперь знаешь.

– Ладно. Ты знаешь, они пойдут по нашему следу, или будут где-то поджидать.

– Я слышал, что они пойдут по следу. Но как поступят воины Тугоркана, не знаю.

– Спасибо, Замам. Если до этой минуты ты думал, что что-то должен мне, то это уже не так. Меж нами нет долгов. Если только дружба.

– Хорошо. Только теперь постарайся не погибнуть. Не хочется терять друга, как только он появился, - улыбаясь, с наигранной укоризной произнес половец.

– Не дождешься, - возвращая ему улыбку, заверил русич.

Явную охрану у палаток Михаил не ставил. Посчитал что это может обидеть гостеприимных кочевников. И тут никакой иронии. К гостям у них отношение более чем серьезное. Даже враг оказавшись в стойбище своей волей и под мирным предлогом, будет в полной безопасности. Ни один половец не осквернит свой очаг причинением ему вреда. Правда, действует это правило только до той поры, пока он не покинет стойбище.