П 2
Шрифт:
Вечером очередное свидание с девушкой, которая продолжила склонять его на свою сторону. Только на этот раз не столь откровенно. Ее поведение несколько изменилось. Она стала более задумчивой, нежной и где-то даже печальной. Ну вот просто девица печального образа, влюбленная в одного, но насильно выдаваемая за другого. Будь он и впрямь шестнадцатилетним юнцом, глядишь еще и поверил бы, что этот любимый он и есть. Но разочаровывать ее не стал. Подыграл настолько, насколько вообще хватило его талантов.
Однако увлекаться этой игрой все же не стал.
Это только кажется, что в запасе целых полгода. На деле же, всего лишь полгода. Подготовить нужно много. Очень много. Тем более, учитывая то, что в первый год ни о каком производстве не может быть и речи. По сути, они смогут использовать только то, что привезут с собой.
В само село заезжать он не стал. Повернул сразу к плавильному двору, откуда все еще доносился грохот молотов. Рабочий день еще в разгаре. У Комнина не забалуешь. Прежде производимая здесь продукция уходила сугубо на продажу, для пополнения казны аристократа, замыслившего заговор и нуждавшегося в средствах. Сейчас же все изделия уходили на поставку в армию.
Вообще-то, плавильней называть это подворье давно уже неправильно. Здесь было налажено поточное производство арбалетов. Тут же штамповались наконечники. Михаил планировал на этом подзаработать, но у нынешний император подмял это дело под себя. Мелочь. И стоит по факту пару медных монет. Но если взять объемы, то картина меняется кардинально. Один штамп способен соперничать с десятками кузнецов, обслуживается же всего лишь двумя работниками, которых мастерами невозможно назвать даже с большой натяжкой.
– Здравствуй, Исидор.
– Привет, Михаил.
– Как твои дела?
– А то ты не знаешь. Пока работал с тобой, было гораздо лучше. Тогда здесь все решал я. Даже ты, не указывал мне, что и как делать, а советовал. Теперь же здесь заправляет другой, а я, как и прежде в Константинополе, опять оказался на побегушках.
– А уйти отсюда не думал?
– Куда? Если бы к тебе, то с радостью. Работать под твоей рукой одно удовольствие. Ты все время стремишься к новому, а оно всегда интересно и увлекает. Я тут на днях предложил немного переделать молот, так Варданий меня чуть не загрыз.
– Боится, что ты можешь его оттеснить, - пожал плечами Михаил.
– Знаю. Жаль, что тебе запрещено ставить свою плавильню.
– Здесь запрещено.
– Опять пришел уговаривать меня отправиться с тобой в Таматарху, - невесело ухмыльнулся Исидор.
– А что ты теряешь? Здесь тебя подмяли и не дают развернуться. Я уж не говорю о том, что семья твоя живет все так же скромно, как и в Константинополе.
– Меня не отпустят. Ты же знаешь, окрутили меня и опять сделали приписным.
– Знаю. И тебя предупреждал, что хорошим это не кончится. Предлагал уйти ко мне в мастерскую. Но ты отказался.
– Мне нравится
– Понимаю. Тем ты мне и нравишься. Человек увлеченный любимым делом не может не вызывать уважение. Думай, Исидор, хочешь ли ты остаться здесь и всю жизнь быть на побегушках, или отправится со мной и вновь стать хозяином на плавильном дворе.
– А там есть руда?
– Железо есть везде. Найдем и там. А не найдем, как и здесь будем скупать. При нашем подходе, выгода гарантирована.
– Ты сможешь меня выкупить?
– Даже не сомневайся.
– Тогда я с тобой.
– Вот и договорились. Пока трудись, как и прежде. Но уже скоро я все улажу.
Оно бы можно конечно и наплевать на высосанный из пальца дог Исидора, да просто увезти с собой. Благо, на территории подвластной империи он проживать не собирается. Но тут есть один нюанс. Начинать на новом месте всегда трудно. И к переезду, лучше бы подготовится. А как это делать Исидору занятому на производстве Комнина. К тому же, тот в любой момент может свернуть местные мастерские и перенести их в столицу. Обычная практика всех императоров. А кто нынче Алексей? То-то и оно.
Въехав на территорию Пограничного, Михаил вновь не стал спешить домой. Успеет еще. Из кузницы, что при въезде доносится перестук молотков. Дмитрий трудится не покладая рук. И честно натаскивает двоих учеников из подрастающей ребятни. Да своих двое сорванцов. Так что, стучит там не один.
Рядом с кузней стоит грек с фермы по соседству. Хозяйство дело такое, непременно что-нибудь да сломается. Вот и тянутся к Пограничному окрестные крестьяне. И каково им придется, когда кузнеца не станет. А уйдет он отсюда в любом случае. Не потянуть ему оборудование кузницы. Оно ведь мало, что на инструмент заработать, так еще и семью содержать.
Романов в благодетели не нанимался. Еще в прошлом году, как только решил убираться отсюда, серьезно порезал возможности заработка Дмитрия. Не под самый корень, но от того, что было в начале не осталось и следа. Разумеется, подвел под это дело обоснование, в виде решения совета. Правда о том, что случилось все с его подачи информировать грека не собирался.
Ему нужен кузнец. Помнит как намучился когда ставили Пограничное. И дважды наступать на те же грабли Михаил не собирался. Не честно? Есть такое дело. И даже где-то стыдно. Но от своего все одно не отступится. Лучше потом ему щедрую плату положит. Но сейчас, если придется, так и волоком утащит. Нужен он ему и весь сказ.
– Здравствуй, Дмитрий.
– Здравствуй Михаил, - опустив раскаленное изделие в бочку с водой, ответил мужчина.
– Я гляжу, забот у тебя хватает, - кивая на бочку, над которой поднялся пар, произнес Романов.
– Забот всегда хватает. А вот рук маловато.
– Я как раз поэтому поводу и заглянул. От местных заказы больше не принимаешь. Доделываешь то, что уже взял и на этом все. Начинаешь трудиться только на Пограничное.
– Значит, весной все же уходите? – вздохнул грек.