Озорство

Макбейн Эд

— Так вот, значит, что разбудило тебя прошлой ночью. Он бил ее?

— Каждую ночь, сукин он сын.

— Мы сделаем все, чтобы это больше никогда не повторилось, Джимми.

— А как же вы это думаете сделать?

— Твоя невестка может обратиться в городские организации. Они сумеют обуздать твоего брата...

— Я этого больше не выдержу. Она такая крошка, а он все время избивает ее, как собаку.

— Мы положим этому конец, Джимми. А сейчас пойди спроси ее, не хочет ли она есть? Хорошо?

— Пойду спрошу, — нерешительно проговорил он. — Но я закрою дверь и запру ее на замок.

— Лучше бы ты этого не делал, Джимми.

— А кто,

черт возьми, знает, что у вас на уме? У меня есть револьвер.

— Вот поэтому-то я и хочу, чтобы ты оставил дверь незапертой. Не дай Бог, кто-нибудь пострадает, Джимми. Не желаю я никаких несчастий.

— Плевать я хотел на тебя и на твои желания, — отрезал он и захлопнул дверь.

В коридоре воцарилась такая тишина, что защелкивание замочного запора прозвучало выстрелом в ушах Эйлин.

* * *

— Я подумал, что мы должны внести в наше выступление что-то новое и потрясающее, — заявил Сильвер.

— Новое и потрясающее — что же именно? — спросил Джиб.

Ему никогда не нравились эти новые и потрясающие идеи Сила. Например, однажды он заявился с предложением, что обе девушки должны петь фальцетом. Как будто их голоса и так не были достаточно высокими. «Такого еще никогда не было, приятель», сказал Сил. «Две девушки поют фальцетом. Всех мороз по коже проберет.» На это Джиб возразил, что мороз — это чушь. Людям не нравится слушать вещи, которые их потрясают. Они хотят все время слушать одно и то же, одни и те же ритмы, одни и те же голоса, поющие в стиле рэп. Они не хотят, чтобы их потрясали, приятель.

Только голуби радуются, когда их потрясают, они получают наслаждение от этого. Ты видишь в парке стаю голубей и кричишь им: «Улю-лю!». От такого потрясения они живо обмарывают свои штанишки и взмывают в воздух. Но людям такие потрясения не нравятся, втолковывал другу Джиб.

Люди слушают двух девушек, завывающих фальцетом, и им кажется, что это воет полицейская сирена или что-то в этом роде. Возможно, даже сигнал воздушной тревоги, и они бегут в укрытие, приятель.

И все-таки Сил оказался прав. Он всегда был прав, этот сукин сын. На следующих же гастролях — в Филадельфии — Грас и Софи пели фальцетом. Песня называлась «Китайская кукла», и пелось в ней о наркотиках, которые привозят в Америку с Востока и отравляют ими негритянскую молодежь. Они пели ее в ритмах рэпа очень высокими голосами, фальцетом, словно китаянки. Зрители обезумели от этих высоких монотонных голосов, которыми пели две прекрасные негритянки. Сил не сказал тогда: «Вот видите, я же говорил, что будет потрясающий успех», хотя он имел полное право так сказать. Это сказала Грас, потому что она с самого начала была на стороне Сила. Чем больше Джиб думал об этом, тем больше убеждался, что между ней и Силом что-то происходит. Вот как она отблагодарила его, Джиба. Это он научил девушку всему, что она теперь знает и умеет, а она радостно поддакивает каждому слову, которое изрекает Сил. Хороша благодарность, нечего сказать.

— Что же в твоей идее новое и потрясающее? — спросила Софи.

— Расскажи нам, Сил.

Голос Грас. Радостно соглашается с ним еще до того, как он открыл рот. Этак может дойти до того, что он предложит девушкам запеть басом. Понизьте ваши голоса так, чтобы они ушли в пятки и заглушили все репродукторы низкого тона. Расскажи нам, как это делается. Сил. Грас смотрела на него с обожанием. Изложи нам свою новую потрясающую и блестящую идею, и все мы упадем замертво к твоим ногам.

— Сначала я расскажу вам о своем разговоре с Эккерманом, — не

выдержал Джиб. — Я сказал ему, что в газетах были опубликованы всего лишь три рекламных анонса и ни в одном из них не подчеркнуто, что «Блеск Плевка» — выдающаяся группа. Он пригласил розно двенадцать групп, всяких рэпперов и всяких роккеров, о некоторых из них никто, кроме их собственных мамаш, никогда ничего не слышал. Он болтун, какого черта мы с ним связались? Он говорит:

«Глянь, Джиб, все идет как нельзя лучше. Лишь немногие популярные исполнители выделены в анонсе». А я ему на это отвечаю: «Морт, неужели вы не знаете, сколько раз в прошлом году мы возглавляли хит-парад в музыкальных журналах?». А он мне: «Не я составляю анонсы и рекламу. И вообще, этим занимается не наша фирма, а банк. Первый банк». Я ему: «Ты проклятый болтун, Морт. Господи, что может понимать банк в роке или в рэпе? Им мила только музыка, которая играет, когда акции идут на повышение». Он ответил, что сказал мне святую правду, но принял во внимание мои слова. Он пойдет в банк, поговорит там с ребятами, которые составляют рекламы и анонсы и рассылают их в газеты, и скажет им, что к нему поступают жалобы от некоторых артистов...

— Кто еще жалуется? — поинтересовалась Софи.

— Группа, называющая себя «Двойное Проклятие».

— Никогда не слышала о них.

— Я сказал Эккерману, что совершенно неизвестная группа получает такую же рекламу, как «Блеск Плевка». У него как будто есть полтора-два часа эстрадного времени. Ровно столько, сколько нам нужно для выступления. И если мы не возьмем это время, ребята, он первым выпустит проклятое «Двойное Проклятие»!

— Мне не особенно хочется открывать концерт, — сказала Софи. — Самая большая толпа соберется только ночью. Мы должны быть предпоследними в воскресенье.

— Воскресенье — плохой день, — возразила Грас. — Людям на следующий день нужно рано вставать и идти на работу.

— Кто будет предпоследним в субботу ночью? — спросил Сил.

— Догадываешься?

— Да, — сказал Сил.

— Как бы там ни было, Эккерман сообщит нам решение банка. Я попросил его напомнить банкирам, что мы не берем гонорар за свое выступление и что они поступают недобросовестно, обижая нас, когда можно прийти к согласию. Он пообещал передать им это. Пусть уж лучше он.

— Мы получим рекламу, — успокоила его Софи. — Не переживай.

— Будем надеяться, — сказал Джиб. — Пока в самом верху три другие группы, а мы почти в самом низу в компании с группами наподобие «Роз Моисея».

— Кто это такие «Розы Моисея»? — спросила Софи.

— А черт их знает.

— Мы получаем хорошую рекламу или отказываемся выступать, — внес предложение Сильвер. — Коротко и ясно.

— Это наш единственный выход. Сил, — одобрила его Грас, словно это было решение Сила, а не Джиба.

О-о-о!

— А теперь расскажи, что у тебя за идея, — продолжила она и, не сводя с него глаз, улыбнулась ему.

— Мы будем репетировать песню о любви, — сообщил Сил.

Закусочная, где Паркер намеревался угостить Кэти Херреру обедом, называлась «Бифштексная». Основными ее посетителями были старшие полицейские чины, среди которых у Паркера было очень мало знакомых. Но он надеялся произвести на нее такое впечатление, будто водит компанию с начальством.

Вчера две городские газеты обрушились на убийцу пачкунов, одна — в своем утреннем выпуске, а другая — в вечернем. Питеру Уилкинсу, убитому адвокату, в утренней газете была посвящена статья, озаглавленная "Тайный пачкун".