Озорница
Шрифт:
Бульдог послушно осел на мощные задние лапы и уставился на хозяйку обожающими глазами, пустив слюну ей на туфли. Со стороны могло показаться, что он вот-вот замурлыкает.
— Пудинг? — суровым голосом переспросил Джастин.
— А как бы ты хотел его назвать? Пышкой? — с ангельской улыбкой невинно поинтересовалась Эмили, и герцог понял намек.
Вперед выступил первый полицейский, снял каску и вежливо поклонился. Его товарищ маячил неподалеку.
— Прошу прощения за вторжение, сэр, — сказал страж порядка, нервно теребя пышные усы, — но мы решили, что
— Что значит в первый раз? — перебил его Джастин, сердито глядя на Эмили.
— По правде говоря, ваша светлость, это не ее вина, — замялся полицейский. — Ваш слуга не смог удержать собаку, она вырвалась, а дверь в магазин, где торгуют хрусталем, оказалась открытой. Но как только леди пояснила, что герцог Уинтропский сполна возместит ущерб, владелец магазина заявил, что подавать в суд не намерен, и все разрешилось полюбовно.
За спиной Джастина один из сестриных мужей издал звук, похожий на стон, а герцог прикрыл глаза и начал мысленно считать: «Раз, два, три…»
— Во второй раз, сэр… — продолжал страж порядка.
Джастин открыл глаза.
В разговор вмешался второй полицейский.
— Ты имеешь в виду слона, Кларенс, — подсказал он.
— Вы хотите сказать, что она провела слона по магазину, где торгуют хрусталем? — осведомился Джастин.
— Нет, нет, что вы, сэр! Молодая леди открыла загон, и слон отправился гулять по зоопарку.
Джастин нахмурился. «Хорошо бы держать Эмили в загоне или еще лучше — в клетке и заодно приковать ее цепью. Скажем, к моей кровати», — промелькнуло у него в голове.
Под его суровым взглядом радостная улыбка девушки несколько увяла.
— Я просто хотела накормить его орешками, но никак не могла добраться до хобота, — дополнила Эмили полицейский протокол.
— Никогда не думал, что старые толстые няньки способны передвигаться с такой быстротой, — ухмыльнулся второй полицейский. — Детские коляски только что в воздух не взлетали.
Его коллега смущенно потер шею и, кажется, покраснел.
— Ну, а в последний раз, сэр, нас, конечно, более всего обеспокоило здоровье молодой леди. В это время года купаться в пруду в Гайд-парке, сами понимаете, холодно, особенно если учесть, что без… — Полицейский запнулся, осознав вдруг, что ему внимает большая аудитория, включая дам, и завершил повествование шепотом на ухо герцогу.
Джастин внимательно оглядел Эмили с головы до пят и тут заметил, что волосы у нее влажные, а белоснежное платье — тот самый вариант для подростка, который он сам выбрал, дабы зря не пялиться, — прилипло к телу и сквозь мокрую ткань просвечивает грудь. Губы девушки сложились в извиняющуюся улыбку.
Герцог шагнул вперед, еще раз — с лица Эмили исчезла улыбка.
— Что ты собираешься делать? — испуганно спросила она.
— Собираюсь тебя убить, — ответил Джастин с милой улыбкой.
— О боже! — воскликнул Герберт.
Лили прижала ко рту надушенный носовой платок, чтобы не закричать. Полицейские обменялись тревожным взглядом. Ходят слухи, что молодой герцог
Грозно зарычал бульдог, но Джастин так посмотрел на него, что пес прикрыл морду лапами и жалобно заскулил.
— Дай поводок! — скомандовал Пенфелду хозяин.
— Зачем, сэр?
— Сейчас я ее задушу.
— Слушаюсь, сэр. Отличная идея. Одну минуту, сэр, — откликнулся верный слуга и принялся развязывать узел на ошейнике пса.
— Пенфелд, как ты можешь? — жалобно воскликнула Эмили и пустилась наутек, не ожидая, пока герцог приведет угрозу в исполнение.
Он бросился за ней, злорадно усмехаясь, подобный ангелу мести.
— Нельзя допустить, чтобы полиция, проделав столь долгий путь, вернулась восвояси с пустыми руками, — приговаривал на бегу Джастин. — Теперь они смогут забрать с собою меня. Подумай только, каким приятным и мирным местом покажется тюрьма после того, как я пробыл с тобой целый день. Я смогу отлично провести время в компании воров, насильников и убийц. В сравнении с тобой это на редкость приятные люди.
— И очень глупо, — отвечала Эмили дрожащим голосом. — Нельзя убивать меня в присутствии толпы свидетелей.
Джастин настиг беглянку возле дуба, взял за шею и ощутил, как часто бьется пульс под его пальцами.
— Чем они могут помешать? Наоборот, помогут. Выступят в палате лордов и засвидетельствуют, что ты спровоцировала меня на насилие. Уверен, что меня не повесят, а скорее наградят медалью за гражданскую доблесть.
Эмили дрожала всем телом, и ее дрожь передавалась Джастину. «Что с ней происходит? — думал он. — От холода дрожит или от страха? Или это реакция на жар моего тела?» В глазах девушки промелькнуло нечто вроде торжества, кончиком языка она облизнула губы, будто дразнила и манила, прозвучал хрипловатый шепот, предназначенный только для его ушей:
— Чего ты на самом деле хочешь, Джастин? Задушить меня… или поцеловать?
О да, именно этого он и хотел, слиться с ней в долгом поцелуе, добраться до зубов и снять ухмылку с ее лица. Еще подмывало взять ее на руки, отнести в спальню и запереть дверь навеки. Джастин испытывал страстное желание сорвать с негодницы мокрую одежду и согреть ее своим жарким телом. А потом можно и убить.
Мысли путались, но одно было предельно ясно: чертова девка опять добилась своего. Достаточно было взмаха пушистых ресниц, чтобы от былой сдержанности и покоя не осталось и следа. Сейчас Джастин жил полнокровной жизнью, возможно, впервые с той злосчастной ночи, когда хоронили Дэвида.
Руки его бессильно опустились, Джастин глубоко вздохнул, снял сюртук и накинул на плечи продрогшей Эмили.
— Приношу извинения за доставленное беспокойство, джентльмены, — обратился он к полицейским. — Боюсь, моя подопечная позволила себе много лишнего. Такой уж, понимаете, характер, непоседа.
— Хорошая трепка моментально его исправит, — пробурчал Гарольд, который все еще не мог простить того, что его беспардонно разбудили. Встретившись с ледяным взглядом герцога, он юркнул за юбку Эдит.