Ожоги сердца (сборник)

Падерин Иван Григорьевич

— Как это нет смысла?! — возразил проводник. — Я свидетельствую, у меня есть вещественные… эта каменюка окно выхлестнула.

— «Каменюка», а не Ярцев, — поправил его Булан Буланович. — К тому же камень был в руках у того, кому принадлежала гитара. Это легко установить по отпечаткам пальцев.

— И мои пальцы тут обозначатся?

— Обозначатся, — подтвердил лейтенант.

— Ну, куда же мне от этих лиходеев деваться? — пряча руки за спину, сокрушался проводник. — Весной они к этому «Фиату» перли, косматые, с гитарами, а теперь обратно без билетов протискиваются на посадке у Жигулевского

моря, а тут, на перецепке, этим вот, с путевками, дорогу перебивают… Если бы пымали хоть одного, я не стал бы так напирать на этого.

— Поймаем, обязательно поймаем, — заверил проводника начальник отделения, который вышел из своего кабинета как-то незаметно. — Оснований для задержания этого парня нет. Пусть едет на стройку без всяких помет в путевке.

— Спасибо, — вырвалось у Василия Ярцева…

Вагон перевели к перрону пригородного сообщения и прицепили к электричке Сызрань — Жигулевское море. Далее, до Крутояра, бригаде Ярцева предстояло добираться на попутных машинах. Рассказав, как туда попасть кратчайшим путем, Булан Буланович вручил ему на всю бригаду талончики на койки в общежитии.

— Делюсь, — сказал он, — фондами родного мне управления. Ведь я тут временно. Моя должность — главный энергетик сантехмонтажа завода. Пока у меня нет фронта работ, но если что — прошу ко мне.

— Там посмотрим, — ответил Ярцев, не найдя других слов от растерянности перед добротой этого человека.

Проводник же, перебирая в памяти ход разговора в отделении милиции, все никак не мог согласиться с тем, что окно разбито, а кому предпишут платить за это — неизвестно. И зачем волок чертов сундук для доказательства? Конфуз получился, и поясница от надсады заныла. Теперь свертывайся стручком и лежи, пока боль не утихнет…

Утром на конечной остановке вагона сундук вновь попался на глаза проводнику: плывет над головой этого самого Ярцева с необыкновенной легкостью, будто в нем один воздух таится. Остановить парня не решился: опустит «нечаянно» под ноги сундучок, и новая забота появится — костыли покупай…

Впрочем, проводник не остался в долгу перед Василием Ярцевым. Когда появился представитель штаба стройки, встречавший строителей, успел пожаловаться:

— Увечье подстроил мне этот фрукт, бригадиром себя назвал. — Он показал на Василия Ярцева и передал какую-то бумажку.

Как потом выяснилось, эта бумажка сыграла свою роль и в час назначения Василия на работу, и значительно позже. В общем, получилось так, что уже в управлении кадров стройки бригаду Василия Ярцева рассортировали по разным автоколоннам, подозревая, что такой бригадир может повести своих товарищей «куда-то не туда», как сказал кадровик. И он же предложил Ярцеву:

— Хороший заработок на арматурных работах. Быть может, выгоднее отказаться от руля? Тут и так, как на фронте, несем потери от автомобильных аварий.

— Не пойму… У вас есть какие-то основания считать меня аварийщиком? — спросил Василий.

— Нам и плотники и столяры нужны, — уклонился от прямого ответа кадровик.

Ярцев показал удостоверение слесаря-механика по ремонту автомашин.

— Я прибыл сюда по путевке ЦК комсомола и, если у вас нет для меня свободного грузовика, готов пойти пока на ремонтные работы.

— Это

другой разговор, — смирился кадровик. Не хотелось ему доверить Ярцеву руль многотонного грузовика: на сигнал о плохом поведении в пути надо реагировать! Случись авария на первых рейсах, кого после этого возьмут за бока? Конечно, его, кадровика. То-то же…

2

Вроде всегда добродушный механик автоколонны Рем Акимович Угодин, которого шоферы называли просто Акимыч, — внешне хрупкий, того и гляди переломится в тонкой талии, на лице постоянное выражение: «Я никого не обижу, и меня не трогайте», — вдруг изменил себе. Он встретил нового ремонтника строгим взглядом. А как же иначе — новичок прибыл к нему из отдела кадров с пометкой на путевке: «Испытательный срок две недели». Значит, бери его сразу круто, испытывай по всем статьям. Скрытые неполадки в механизме выявляются на больших оборотах…

Первую неделю Ярцев работал на переборке подвесок грузовиков. Ковырялся в диферах, надсадно кряхтел, ворочая тяжелые детали, однако Акимыч подкидывал и подкидывал ему наряды с возрастающими трудностями.

Производственная педагогика, как считал Рем Акимович, строится по своим законам. Нагрузка должна быть, что называется, под завязку. Он верил: если парень не будет отлынивать, а постарается сам постичь сложности механизмов, значит, дело пойдет. Если же все начнет делать тяп-ляп, лишь бы с рук сошло, тогда переводи на другую работу, где не требуется особого прилежания. Можно, конечно, написать: «Испытательный срок не выдержал, подлежит увольнению», — но в колонне постоянный голод на ремонтников. Да и какой толк от такого решения, рабочих рук всюду не хватает. Учить и воспитывать надо людей, требуют кадровики. У этого парня, вероятно, есть какие-то завихрения, раз на путевке сделана такая пометка. И чем раньше выявятся пороки, тем скорее найдется точка опоры, чтобы наставить его на верный путь.

На исходе первой недели — работали здесь не пять, а шесть дней в неделю — Акимыч оставил новичка в мастерской на ночь, на сверхурочную работу: покрасить корпуса генераторов. Тот согласился, и на верстаке у него появилось три бутылки шеллака. На этикетках изображены скрещенные кости с пояснением: «Денатурат — яд». В одной из банок для разливки лака, будто случайно, оказалась пачка соли. Расчет был прост: если парень выпивоха, то не упустит момента засыпать в бутылки соль, сделать отстой и слить спирт в отдельную посуду. Уличить его в такой проделке проще простого: ни один корпус генераторов к утру не высохнет.

На другой день пораньше пришел Акимыч в мастерскую, не пожалев воскресного утра, и увидел — все корпуса блестят под черным лаком сухие. И пачка соли осталась нетронутой…

Прошла еще неделя. Акимыч поставил новичка на проверку карданных соединений отремонтированных грузовиков. Работа тонкая, для людей с совестью. Можно пропустить хлябь в крестовине, и никто не придерется… Выдал дюжину комплектов крестовин на замену. В одном комплекте игольчатый подшипник был с дефектом — обойма помята. В спешке парень сунет такую крестовину в кардан, и тогда можно прогнать его за халатность… Дошла очередь до этого комплекта, и Ярцев прибежал к кладовщику: