Ожог от зеркала
Шрифт:
Тарас на церемонию не ходил, но многие школяры смотрели. Белая жертва – редкое, очень красивое и очень жестокое зрелище. Считалось полезным и укрепляло поле зрителей. Много серебра, драгоценных камней и пасты стоила магистрату эта церемония.
И результат был достигнут. Это почувствовали сразу все.
Даже небо как-то посветлело, краски стали ярче, чище, изменился ветер с реки. Жрецы, удовлетворённые жертвой, торжественно сообщили, что оборотни-перевёртыши, кто бы они ни были, не смогут больше беспокоить горожан.
Весталку
Ярослав утащился домой, в провожатые к нему мама прислала двух крепких дворовых холопов. Передвигался он уже нормально, но вечер, да пьяное дитятко, да мало ли что. Уже к полуночи Варвара легла спать, а Пиня со своей зазнобой, попрощавшись, ушли в соседний корпус. Последним откланялся Ефим, вывалившись в коридор без всякого намёка на грацию. Стоявшие на полу пустые бутылки задрожали – рыжий цепанул последний ряд, разбив нечаянно пару крайних. Он деликатно, ногой, отгрёб в сторону осколки. На большее соседа не хватило. Тарас закрыл дверь, иначе Фима улегся бы спать прямо на стёкла.
Никита уходить не собирался.
В углу ещё стояли три жбанчика с пивом. Один на утро, на холодном круге, остальные просто не сумели употребить. На столе грудились остатки праздничной трапезы.
Поминки были традицией каждой белой жертвы, но эта весталка была особенной, внеочередной.
Тарас, мрачно глядя на заставленный объедками стол, отщипнул себе колбасы и налил холодного пива. Наутро придётся похмеляться.
Ольге оставалось совсем немного.
Тарас не виделся с ней уже много лет. Он выпил пиво, стараясь отвлечься на знакомый вкус, заел колбасой. Ни есть, ни пить не хотелось. Варька спала за занавеской, Никита в кресле.
Она купала его в детстве. Боялась вместе с ним грозы за окошком. Обнимала и любила щекотать носом ему ухо.
Его родная сестра. Ей оставалось совсем немного, а теперь ещё минус год. Следующая будет Рода. Потом она. Его Ольга.
Тарас тронул за плечо дремавшего Никиту. Тот встревоженно повернулся.
– Чего?
– Слышь, Никит, а если всё-таки навестить мою сестренку? Ты пошел бы со мной?
– На хрена?
– Освободить её из весталок.
– Ты достал уже своими комплексами. – Никита зевнул. – Ты не обижайся, Тарик, но эта твоя идея, по сути, полный бред. Она, наверное, и не хочет, чтобы ей помогали. Столько лет прошло.
– Раньше хотела.
– Так ты оттого и лезешь в эту бодягу, что мальцом не сумел её защитить. Не обижайся, цвет, но тебя на этом просто клинит. И потом, нам это не по плечу.
– Так расправить надо плечики.
– Ты чего, серьёзно, что ли? – Никита сумрачно посмотрел на Тараса, затем зацепил вилкой солёный огурчик и смачно им захрумтел. – Это же всю жизнь кинуть псу под хвост. И даже глубже.
– Не обязательно. Совсем не обязательно. Можно всё по-умному сделать. По-тихому.
– Тарас... – Никита едва не поперхнулся. – Да за всю историю княжества ни разу весталок не похищали. Ты представляешь, как именно нас будут искать? Даже если авантюра состоится?
– Всё когда-нибудь бывает в
– Это будет не в первый. Это будет в последний. Если у нас получится, нам вместе с твоей Ольгой на всю жизнь придется уходить в бега. И абсолютно правильно, по всем понятиям.
– Её силой увели, она в весталки не собиралась.
– Никто не собирается! А те дуры, что собираются, не годятся. Ты же знаешь, какой у жертвы должен быть психотип. И потом, в Колледж тебя тоже силой заставляли идти? Эту часть закона ты принял. Ну, семья твоя приняла. И Ольгу там поили-кормили, готовили по полной программе десять лет. Или сколько там её уже готовят?
– Уже больше. – Тарас перелил в себя ещё бокал пива. – Только это ничего не меняет. Её сначала силой уводили, а всё остальное было потом. От безысходности.
Никита задумался.
– Пусть так. Есть какая-то логика... М-да. Но это преступление и против ордена, и против княжества, и против магистрата. Это всё, это каюк полнейший. И тебе, и мне, и даже Ольге. И не факт, что ей это нужно. А нам-то оно зачем?
– Ты мне цвет?
– Конечно, цвет. Потому и говорю сейчас с тобой, с придурком. Какие шансы? Шансов – ноль. Башня весталок охраняется лучше княжеских палат. То есть вязы себе свернуть – это на раз, а даже если повезёт, так и опять повсюду клинья. И знаешь, мне кажется, всё это только потому, что ты пацаненком не полез её защищать. Вот тебя теперь и выворачивает.
– А ты бы полез? В девять лет, на рыцарей?
– Не знаю. Наверное, нет. Но не полез ты.
– Я же не знал тогда про правило крови.
– И не должен был знать. Иначе оно бы не работало. Ты бы и сейчас его не знал, если б мы на третьем курсе весталок как отдельную тему не проходили. Кстати, закрытую, с маркером.
Тарас закрыл ладонями глаза. Интонации его изменились, он цитировал текст: «Если при отборе в весталки проливается хоть капля невинной детской крови, кандидатку требуется заменить. Без исключений». – Он налил себе ещё и снова выпил.
– Ты прав, Никита. Ты во всем прав. Мне достаточно было порезать палец о любой меч.
Какое-то время сидели молча. Никита налил пива себе и предложил Тарасу. Тот помотал головой, вцепившись в лохмы всеми пальцами. На волосах повисли хлебные крошки.
– Кончай себя накручивать. Ты не сможешь ей помочь. И не должен, нет таких законов. Ни княжеских, ни человеческих.
– Как это нет, цветный. Ну что ты мелешь. Она ж мне сестра родная. Я её кровью здесь учусь, жизнь устраиваю, а её скоро под нож. Как эту девочку сегодня.
Никита пригубил свой бокал.
– Даже если каким-то чудом ты сможешь проникнуть в башню весталок, она с тобой просто не пойдет. Не захочет.
– Захочет. Ей осталось совсем немного.
– Это ты так думаешь. Я так думаю. Любой нормальный человек так думает, жить хочет. А весталки иначе думают, и тебе это известно.
– Может, нам только так говорят. Может, на самом деле всё иначе. А не пойдёт, так я хоть знать буду, что она не хочет.
– Спаси Создатель, Тарик, но ты меня достал.