Ожог от зеркала
Шрифт:
– Зрелища будут. В том или ином ка-качестве.
– Вот именно, в том или ином. А магия делает их эффективными. Центральную арену видят сразу в сорока городах. Плюс зарубежные трансляции. Эффект присутствия вообще позволяет участвовать. Можешь даже копье под рёбрами почувствовать, только деньги плати. А убери отсюда магию, что останется? Будут драться в чистом поле? Кто это увидит? Если амфитеатр, то пять-шесть тысяч. И задние – так, еле фигурки разглядят.
– Нет, Тарас, погоди.
– Что погоди?
– Ты убираешь магический прогресс,
– Ну и что?
– Они тоже чего-нибудь сумели бы достичь.
– Да чего эти пеньки могут достичь? Ты ещё медицине их позавидуй. Зайди к костоправу полечиться, он тебя и не выпустит живым. – Тарас взял с полки заворотку с черничным киселем, легким нажимом свинтил верх и, сузив ладонью шарик, плеснул в кружку. Мнением хозяина он не поинтересовался. Ефим, тоже не страдавший избытком деликатности, реквизицию зимних запасов воспринял как должное и только кружечку подставил – урвать остатки. Тарас поделился домашним лакомством и налил себе добавки. Опустевшая заворотка с легким хлопком развернулась, задымилась паром и исчезла, оставив малую толику теплоты.
– Вот хотя бы, к примеру, это. – Тарас взял к примеру вторую заворотку, уже с клубникой. – Как ты всё укатаешь на зиму без самзатворов? Как хранить?
Ефим задумался. Проследил, как пример, булькнув, открылся и перелился в кружку Тараса, а затем, по справедливости, и в его. Сполоснуть после черники посуду школярам не пришло в голову. Даже тень этой мысли не зародилась в напряженно работающих мозгах.
– Не знаю. Хранили же раньше продукты. В кадушках можно. – Ефим почесал измазанным пальцем переносицу, прочертив под глазом кокетливую черничную тень. – Или в бочках деревянных.
– Ага. В ушатиках. Вытрись, извозюкался весь. А здесь... – Тарас взвесил на ладони третий пример, на этот раз вишневого киселя.
Хозяин насторожился, поражаясь вместимости гостя, но на этот раз обошлось взвешиванием, заворотка вернулась на полку с домашней консервацией. «Надо будет занавесочкой прикрыть», – запоздало подумал Фима. Впрочем, зимние запасы в густожитии всегда заканчивались осенью.
– Здесь удобно, как раз покушать. И за сотню лет не испортится, и не разольется, благодать. Разве наука на такое способна? – продолжил Тарас.
– Крупа хранится без всяких за-завороток. Огурцы можно в бочках солить. Криночки с крышками.
– Ага. Повзрывается всё в твоих криночках. У нас в селе как-то не завезли заворотки, такое творилось... Стухнет все, сгниет. Даже варенье засахарится. Это не шутка, брат, это, считай, половина урожая. Будешь через каждые две недели в голбец лазать, картошку перебирать. А на золотой можно десять завороток взять. Хоть рыбу катай, хоть суп.
– Ну, ученые придумали бы что-нибудь.
– Ага. Банки из твоего хваленого железа. Наложил туда харчей и запаял. Потом открыл, съел. Потом банку выкинул на хрен. Прикинь, весь город будет в банках.
– Про-прогресс науки...
– Фима, Фима... Да в самом
– Ты это нашим ведьмам не скажи.
– Как ты будешь прогрессировать на месте механика с его железными шестерёнками? Зубья им наточишь?
– Придумали же мушкетоны. Они без всякой магии стреляют. П-порох горит, и все.
– Вот именно. И кому нужна эта дерьмовая трубка? Она тяжёлая, стреляет на сто шагов, и разброс у неё ужасный.
– Бомбардиры пользуются. Кстати, сейчас появились п-пистоли.
– Это укороченный кусок дерьмовой трубки. Из него даже застрелиться проблема, осечка может быть.
– А бомбарда? Она без магии, а п-попробуй заслонись. Как жахнет ка-ка-картечью...
Тарас задумался.
– Бомбарда, кстати, да... И брони есть железные. А без оберегов... Самоходы какие-нибудь... Сидишь внутри, за железом, а наружу только мушкет торчит.
– Что ты говоришь?
– Ладно, – помотал головой Тарас. – Ерунда всякая мерещится. – Он побарабанил пальцами по столу. – В общих чертах картина ясна. Мир этот будет примитивным. Примитивным и скучным. Летать там люди не смогут, передвигаться быстро – тоже, судьбу предсказывать не будут, жертвы нормально приносить... Свароже, какая дикость. Всё насилие останется внутри общества. Зрелища вообще... М-да. Ну, как ты говоришь, придумают что-нибудь. Будут петь хором. Кривыми палками мячики в воротца загонять, кто больше. Овец с лошадей ловить. У дикарей свои забавы. В общем, оформляй. Быт будет никуда не годен. Куча неразрешимых проблем. Света нормального ночью не добудешь. Разве что лампы с керосином.
Ефим разлил по кружкам вновь заваренный чай и жестом пригласил присоединяться. Отхлебнув свежего чайку, конопатый хозяин потянул очередной шаблон, озаглавил его «Быт» и быстро заработал стилом. Вскоре шаблон задымился и с ругательством был сброшен на пол. Тарас виновато развел руками.
– Не угадали.
– Ничего, – подбодрил себя Ефим. – Четыре на четыре. Это очень хороший результат.
– Мог быть и лучше.
– Утром я о таком и мечтать не смел. Ладно, давай ещё один, наудачу, и всё.
– А если не получится?
– Ну и хрен с ним. Давай про на-на-насилие. Ты там брякнул что-то, мол, насилие останется внутри общества, разверни.
Этот шаблон они снова угадали. Тарас предположил, что в обществе, лишенном магических разрядок, уровень счастья будет медленно снижаться. Разрывы поля выплеснутся волной преступлений, бытовой агрессией, иногда даже войнами. Люди перестанут чтить правительства и древних богов.
Счет стал пять-четыре в пользу школяров. Шаблонов оставалось ещё добрых две дюжины, но Тарас скрестил руки, отрицая дальнейшее участие, зевнул и пошел спать.