Шрифт:
Глава 1
Как искусительна
любовь ко взрослому мужчине,
Порой он кажется далек, незрим,
Но взгляд его пленит со страшной силой,
Играет сердцем ноющим твоим…
Карина Верницкая.
Четырнадцать дней. Еще четырнадцать дней и я его больше не увижу. Так хочется запомнить каждую его черту: эту обворожительную улыбку, и иронический взгляд с одной приподнятой бровью, и выжидающее суровое выражение лица… Стоп, нет! Выжидающее суровое выражение лица я запоминать не хотела, а именно
— Дымкина, и долго мы будем стоять, пока все разминаются? Мечты оставляем за дверью спортзала, а здесь только физический труд.
Опять он меня поддевает. И как бы я не хотела воспринимать подобные подколки как что-то большее, чем просто замечание учителя ученице, но правда значительно прозаичнее. Он так относиться ко всем. И меня ни каким образом не выделяет.
— Извините Петр Васильевич. — Я энергичнее замахала руками и начала прогибаться в талии, но боковым зрением по-прежнему следила за ним.
И почему такая несправедливость? Из всех возможных особей противоположного пола именно он мне понравился. Не просто понравился — я без ума от него. Тот, на кого по всем моральным и этическим законам я смотреть никак по-другому как на учителя не должна. А я смотрю. Ловлю каждое его движение, каждую улыбку. Он никогда не позволял себе большего, чем просто рабочий интерес, никогда не снимал перед учениками футболки, даже на соревнованиях, когда пот тек рекою, и каждая мышца вырисовывалась под мокрой тканью, но я все равно представляю его полуголым.
Мне посчастливилось совершенно случайно увидеть его на пляже в одних плавках. Его тело, фигура! Я сходила с ума последующие несколько месяцев. Хорошо, что это было на летних каникулах, и до сентября буря немножечко поутихла. Это случилось прошлым летом. А всего лишь два года назад я даже не подозревала о его существовании.
Красивый молодой учитель, выпускник университета пришел в нашу школу в начале учебного года. Он был не на много старше нас — десятиклассников, но авторитет учителя завоевал сразу же. Высокий, подтянутый, с развитой мускулатурой, он сводил всех старшеклассниц с ума. Но лично у меня это пагубное увлечение переросло в болезнь под названием неразделенная любовь.
Я думала, все забудется. Да красивый молодой мужчина, приглянулся с первого взгляда, со временем все пройдет. Но не проходило. Первый взгляд в сентябре вначале десятого класса был как приговор, как выстрел в висок — и пути назад больше нет. Все мысли о нем, мечты приличные и не совсем тоже о нем. Он всегда в моей голове. Это наваждение, это болезнь. Я пыталась о нем не думать, честно пыталась. Даже в декабре целый месяц пропускала физкультуру, только чтобы его не видеть, только чтобы забыть. Но это не помогало. Каждую перемену я совершенно случайно оказывалась около спортзала, в надежде его встретить.
— Дымкина, ты опять летаешь в облаках?
Оглянулась по сторонам и заметила, что осталась совсем одна на тренировочной площадке. Весь класс уже совершал обязательную пробежку в начале урока.
— Извините Петр Васильевич.
Я постоянно перед ним извиняюсь. Это уже вошло в привычку. Мое красноречие, с которым я без проблем
Урок как всегда пролетел очень быстро. Сколько у меня еще осталось таких уроков? Сколько раз я его увижу? Мало, ничтожно мало.
Я ведь красивая. И это не просто моя самоуверенность это факт подтверждаемый большинством мальчиков старших классов. За эти два года не один пытался записаться в мои парни, но все получали отказ. И все из-за него — моего учителя.
Знаю, что так нельзя, что быть вместе мы не сможем. Знаю, что это не только очень плохо — это огромный скандал. Но я его люблю. В самый первый день, как только увидела, сразу голову потеряла. Все мечты о нем, во снах тоже он. Я готова молчать, скрытничать. Я никому ничего не скажу, лишь бы он обратил на меня внимание как на девушку, а не просто ученицу. Чтобы в его глазах горела страсть, а не снисходительная улыбка.
Петр Васильевич. Такое строгое имя и такой сногсшибательный мужчина. Именно мужчина. Не сопливый парнишка, из нашего класса, а мужчина. Взрослый, привлекательный, интересный и такой недоступный. И почему он учитель нашей школы? Не сосед по лестничной площадке, который мне уже полгода прохода не дает, не водитель сто пятого маршрута, который возит бесплатно целый год в надежде обратить на себя внимание?
Они все мне нипочем. Да, симпатичные, интересные, но нет у них какой-то непонятной мне самой особенности. Чего-то эдакого. Может темно карих глаз, прожигающих всю меня одним только взглядом? Или полуулыбки, во время которой на его щеке появляется непозволительно соблазнительная ямочка?
Знаю, что мечтаю зря — он не смотрит на меня как-то по-особенному, всего лишь как на ученицу, не более. Но мне так хочется большего. Ловлю каждый его взгляд, каждое движение упругого подтянутого тела, и сохраняю в памяти как сокровища. Чтобы долгими ночами томно вздыхать и пытаться представить себе его рядом.
Через две недели последний звонок. День, когда я покину стены школы навсегда. Я жду этого времени и вместе с тем очень его страшусь. Так хочется быть взрослой, распрямить крылья и ощутить свободу. Но сердце сжимается от тоски от одной мысли, что больше никогда его не увижу.
Он живет не в нашем районе, ездит на дорогущей иномарке, и вся информация о нем — тайна покрыта мраком. Имеет огромнейший авторитет среди учителей школы, и не бегает по поручениям выше стоящего руководства, как все молодые и не опытные. К примеру, Ярослав Игоревич, уже пятый год преподает физику, но каждый раз смотрит напуганными щенячьими глазками, стоит директору показаться в его классе во время урока.
Физруку же все нипочем. Он легко и можно сказать даже по-дружески общается с директором — шестидесяти пяти летим авторитарным мужчиной. С такой же легкостью команды, которые он готовит, выигрывают соревнования, принеся школе уже три кубка.