Ожидая тебя
Шрифт:
И тут Мери кое-что заметила. Джек стоял на пологом спуске, спиной к воде. Кипп все еще держал руку на плече друга.
Мери знала, что не должна.
Правда, не должна.
Нет. Должна.
Клэнси тоже кое-что заметил. Они с Клуни все еще сидели на плоском камне на середине ручья. Клэнси увидел озорной блеск в глазах Мери и все понял.
— Джек, — предупредил Клэнси, пролетая над ничего не подозревавшим Джеком. — Джек, посмотри на Мери. Прошу тебя, Джек. Ты должен посмотреть на Мери. — Клэнси отплыл в сторону, делая знак Клуни приблизиться к нему. —
Обеими руками Мери толкнула Киппа в спину, и через секунду оба приятеля оказались в воде.
— Это их немного охладит, да, Клэнси? — Клуни был явно доволен.
Пока Кипп и Джек, чертыхаясь, выбирались из ручья, Мери, чувствуя себя отомщенной, уже бежала вверх по дорожке.
Глава 16
Джек увидел Мери, скачущую на коне через поле, с развевающимися на ветру волосами.
Он научил ее ездить верхом. Он вообще научил ее многому, Мери была способной ученицей. Тем не менее, сердце Джека сжалось, когда Мери, пригнувшись к шее лошади, направила ее на невысокие, из пяти бревен, ворота.
— Чертова соплячка, — процедил Джек сквозь стиснутые зубы и увидел, как лошадь вместе с всадницей взлетели в воздух, с легкостью преодолели препятствие и приземлились на противоположной стороне. Сердце Джека чуть было не остановилось.
Неужели у него в жизни не будет ни минуты покоя?
Он дома почти два дня. За это время на него наставили ружье, уверили, что в люстре большой гостиной живут привидения. На него накричали и осадили. Он сделал несколько неверных предположений, выставил себя ослом по крайней мере дважды, и его спихнули в воду. Да, его — правда, всего лишь на мгновение — перехитрил Генри Шерлок.
В общем, он провел два весьма насыщенных дня.
Настроение намного улучшилось, и он решил предпринять самую что ни на есть глупейшую попытку: попытаться поговорить с Мери спокойно и разумно.
Признаться, он страшно боялся этого разговора.
И боялся этой полуребенка-полуженщины. Сейчас он мог себе в этом признаться. Тогда он был слишком молод, чтобы понимать, что ему делать с Мери, как заставить ее перестать боготворить его, как самому уберечься от того, чтобы считать ее более чем сестрой… Как он ненавидел себя за то, что думал о ней не как о сестре…
Джек искал с Мери встречи — хотя отлично знал, где ее найти, — и боялся этой встречи. Они слишком хорошо знали друг друга. Так же как Мери знала, чем привести его в бешенство и как утихомирить, так и он знал, что она склонна думать и как может поступить. Когда не могла справиться со своим настроением, она убегала на конюшню, седлала лошадь и начинала носиться по полям. Вот и сейчас он был уверен, что знает, куда именно она мчится.
Он не ошибся. Она ехала на кладбище, где были похоронены Клуни и Клэнси, чтобы посидеть с ними и поговорить. Джек надеялся, что она не сможет заставить их отвечать ей.
— Я тоже по ним скучаю, дорогая, — сказал он вслух, глядя, как она поднимается на холм, на вершине которого было огорожено кладбище. Неожиданно в его
Джек поехал медленнее, предаваясь воспоминаниям о том, как Клэнси любил цитировать строчки из Шекспира, когда они втроем сидели по-турецки на полу и уминали деликатесы, которые стащили на кухне.
Он вспомнил, как Клуни, по уши влюбившись в Мери, пел ей колыбельные песни, нянчил ее, чтобы Джек мог хотя бы немного поспать.
Актеры обогатили жизнь Джека. А может, и спасли. Клэнси отказался ради него от сцены, хотя от Шекспира отказываться не собирался. Он устраивал представления для Джека, принимая позу то короля, то хнычущей женщины, то еще кого. Маленький Джек считал его настоящим волшебником.
— «Песья мокрая ноздря с мордою нетопыря, лягушиное бедро и совиное перо», — вслух процитировал Джек. Строчка всплыла в памяти сама собой, и Джек улыбнулся. В первый раз после их смерти он смог подумать с улыбкой о своих друзьях. Это было так приятно.
Он подъехал к воротам, которые с легкостью перескочила на своей лошади Мери, и отпер их. Он тоже смог бы преодолеть этот барьер. Но войти в открытые ворота показалось ему более приличным.
К тому времени как Джек обошел холм, стараясь как можно дольше не попадаться на глаза Мери, девушка спешилась и привязала лошадь к дереву. Она стояла на коленях на земле перед небольшими, все еще новыми могильными камнями, которые — Джек был в этом уверен — украшали последнее убежище актеров бродячей шекспировской труппы — Клуни и Клэнси.
У основания каждого камня лежал букетик полевых цветов. Мери прибирала могилы и при этом что-то говорила — Джек не расслышал, что именно. Наверное, молилась.
Лошадь Мери почуяла приближение жеребца и заржала. Мери вздрогнула и обернулась, чтобы посмотреть, кто вторгается в ее уединение.
— Ты? — воскликнула она в гневе. — Тебя не было пять лет, Джек, а теперь ты впился в меня, как колючка в одежду. Разве тебе не понятно, что ты здесь лишний?
— Понятно, Мери. — Джек подошел к ней. — Сначала мне на это намекнули, когда на пороге дома на меня наставили ружье, заряженное маленьким чудовищем, которое заявило, чтобы я убирался. Но когда до этого чудовища дошло, что я не собираюсь уходить и привез с собой кучу денег, чтобы решить все проблемы, мне было разрешено остаться. В моем собственном доме.
— Мы это уже обсуждали. Все кончено. — Мери встала, собираясь уйти. Но Джек ее опередил и, схватив за локоть, удержал возле себя. — Отпусти, Джек. Неужели ты не понимаешь, что в данный момент мне противно тебя видеть? Мне следовало бы оставить вас с Киппом, чтобы вы разодрались с ним в клочья, но Кипп не сделал ничего плохого. А ты сделал. Всегда только ты.
Но ее обличительная речь не произвела на него никакого впечатления. Это удивило даже его самого. Ему следовало бы рассердиться за то, что его встретили дома так, будто он зачумленный.