Ожидание

Михаил Лайков

ОЖИДАНИЕ

рассказ

В зимний вьюжный день возле магазина с вывеской "Все для удобной жизни. Фирма "КВИНТА" лежал труп бородатого, одетого в замызганную шубейку человека. Рядом стояла милицейская машина. "Скорая помощь" уже побывала, врач засвидетельствовал смерть. Теперь милиционеры ждали следователя прокуратуры, который должен был осмотреть тело и место события. Дело было ясное, это валялся никому не нужный бомж, умерший по понятной причине, - но бомж уже был не бомж, а труп, представляющий интерес для закона.

Милиционеров

в машине сидело двое, Саша и Виктор. Саша был шофер, а Виктор участковый инспектор в звании лейтенанта. Здесь он оказался потому, что раз в неделю участковые дежурили в отделе, ездили на вызовы.

Следователь запаздывал, метель - сухая, с мелким снежком - все мела, труп занесло бы уже совсем, если бы его не обтаптывали прохожие. Он лежал поперек тротуара, народ бежал, опустив головы, и натыкался на него внезапно.

– Гляди!
– толкнул Саша Виктора, который читал газету, завалявшуюся в машине.

По тротуару, едва превозмогая вьюгу, брел собрат покойника, такой же потрепанный жизнью человек. Заметив, чту перед ним, он стал, как останавливаются увидевшие вдруг яму под ногами, и замахал отчаянно руками.

– Упадет!
– сказал Саша.

– Не должен, - было мнение Виктора.

Бомж упал. И долго не мог подняться. Мертвец словно держал его. Бомж боролся, у него обламывалась то одна, то другая рука, испуг был на его лице.

– Тоже смерти боится!
– сказал Саша с удивлением.
– А по мне, лучше сдохнуть, чем так жить.

– Как посмотреть...
– возразил Виктор.
– Можно и бомжом жизни радоваться. Вон Игорь Ухтин...

– Ну, Ухтин... Он лучшей жизни и не знал, детдомовский ведь. Говорят, его в "Химик" пригласили?

Ухтин, про которого заговорили Саша и Виктор, был бомж, но такой, который не пил, не курил, занимался спортом - бегом и футболом - и не жаловался на судьбу.

– теперь, говорят, он бегает от помойки к помойке не просто так, а банку гоняет. Ухтин тоже с бородой...
– посмотрел на мертвеца Саша.
– Как думаешь, кто он в прошлом был?

– Наверное, интеллигент какой-нибудь... Кто сейчас бороду носит? Художники, музыканты...

– У нас Косых бороду отпустил, - вспомнил Саша.
– А какой же он интеллигент! Ты еще не служил у нас, с ним случай был. Копали траншею возле изолятора и выкопали кости человечьи. Изолятор, ты знаешь, в монастыре бывшем - наверное, кладбище рядом располагалось. И вот Косых полез рыться в костях. Его предупреждали: "Брось, не тревожь покойников". А он в ответ одно: "Дураки! Здесь золото должно быть". Ничего, конечно, не нашел, а вечером упал на лестнице и ногу сломал. Целый месяц потом в запое был - так на него этот случай подействовал.

Саша рассказал, и они оба некоторое время помолчали, глядя задумчиво на покойника.

– Вообще-то есть что-то...
– повертел неопределенно пальцами Виктор. Вот тоже случай. На моем участке дедок один зарезал свою соседку. Обыкновенный дед, спокойный, почти не пьющий, и вдруг зарезал.

Сестра покойницы рассказала мне, что сорок дней назад у них умер отец. И когда он лежал в гробу, у него приоткрылись глаза, а когда гроб привезли на кладбище, то приоткрылся и рот. Оказывается, есть поверье: если у покойника открываются глаза, значит, он кого-то высматривает. Потому и кладут пятаки на глаза. А если открывается рот - это он зовет кого-то. Через девять дней после смерти отца умерла его жена. И у нее тоже открывались глаза и рот.

– Ух ты!
– вскрикнул Саша.

– Да. Через девять дней жена, через сорок дочь... Я спросил: а вы не боитесь, что теперь ваша очередь?

– Ну? А она что?

– Она ответила, что, по поверью, такая цепочка заканчивается на третьем человеке. Как говорится, хотите верьте, хотите нет. Но факт тот, что эти смерти в самом деле были. На моем участке все случилось. Три человека в одной семье за такое короткое время - это само по себе загадочно.

– Никак следователь?
– спросил Саша про человека из остановившейся возле них иномарки.

– Следователи на "мерседесах" не ездят, - ответил Виктор и был прав. Это притормозил ехавший мимо Поляков, глава "КВИНТЫ", владелец этого и многих других магазинов в городе.

– Парни, а ну давай его в сторонку!
– с энтузиазмом сказал Поляков. Он когда-то был комсомольским секретарем и хотя обрюзг и располнел с той поры, но голос и повадки комсомольца-энтузиаста сохранились.
– Что он прямо перед входом валяется!

– Нельзя, - коротко и угрюмо ответил Виктор.

– Следователь из прокуратуры должен приехать осмотреть его, - объяснил Саша.

– Да что его смотреть! Ясно же - бомж. Хотя бы вон туда. Мешает ведь людям.

– Нельзя, сказано вам, - отрезал Виктор.

Поляков уехал. Виктор скомкал газету:

– Хрен знает что! Я по делам службы езжу на велосипеде, а этот... Нет ни хрена ничего!
– со злостью посмотрел он на покойника.
– Помрешь, и все. Живи здесь, пока живется. А ну, давай вали дальше!
– закричал он из окна на пьяненького мужика, который сначала чуть не наступил на голову покойника, а потом стал в скорбной позе над ним и стащил с головы шапку. Это был уже четвертый скорбящий таким образом, пока они ждали.

– А вот бабам не жалко, - сказал Саша.

– Нет, тоже некоторые останавливаются, - не согласился Виктор.

– Но ты заметил, как они смотрят? Дескать, не мой ли это околел?

– Надо все-таки вылезти нам. Растопчут, пока следователь...

Они вылезли из машины, а тут и следователь наконец-то явился. Следователь ехал троллейбусом, замерз и спешил. Он вытряхнул карманы покойника - из одного горсть монет, из другого крошки хлеба, расстегнул одежду, чтобы посмотреть, нет ли на теле повреждений, да так и отбыл, не застегнувши, и покойник остался лежать с голой грудью, задрав бороду над худой шеей. Саша с Виктором тоже остались. Теперь они ждали катафалк.