Ожидание чуда

Таланова Галина

«косили» под совсем глухих тетерь...

Но надоело, кажется, и это.

Как клад, зарыт

друг к другу интерес.

...В бахилах по коврам уходит лето.

И все прозрачней и бесцветней лес.

* * *

Опять наткнусь на раздраженье:

не речь, а резка по стеклу...

Вокруг да около круженье —

так толкунцы снуют к теплу...

Но лета нету и в помине.

И ты по-прежнему далек.

Я вязну в

суете, как в тине, —

ты трос не бросишь:

на конек

любимый

лезешь постоянно,

все разговоры ни о чем...

И как в аквариум стеклянный

роман наш странный заключен.

(Для глаз чужих совсем прозрачен.)

...Зарыться б, как карась, в песок,

страшась, что жизнь пойдет иначе:

не от любви на волосок...

* * *

Ничего не стоит объяснять.

Втихомолку по тебе скучаю.

Я тебя отчаялась понять.

Смену настроений отмечаю.

Осторожно смотришь из окна.

Смутно вижу силуэт за шторой.

Наблюдаешь: все ли я одна,

не решаясь стать моей опорой.

Помашу — в испуге отшагнешь

и в углу, как заяц, затаишься.

И в судьбу беспечно не возьмешь,

и не видеть вовсе — не решишься.

* * *

Снует без ниточки игла...

Как хворост, сух ты.

День прозрачен.

И тень усмешки залегла

по уголочкам губ.

Ты мрачен.

Все шутки плоски, как доска.

В воронках глаз не захлебнуться.

И фраза, как ланцет, резка.

И зайчик прыгнул с глянца блюдца

куда-то в угол...

Не поймать,

как счастье...

Через две недели

луч солнца бросится скакать

по каждой бусинке капели...

* * *

Лист пролетел — и ожег мне висок.

Смелый полет обернулся паденьем.

Стали прозрачны, как в осень — лесок,

мы друг для друга

на доли мгновенья.

Солнце лениво:

не сушит слезу.

День ото дня путь для солнца короче.

Душу мою подержал на весу:

и не пушинка, и весит не очень.

Кольца годов скрыла плесень на пнях.

Ветер звенит родниковой водою.

Так и живем — ты и я: второпях,

в вечном разладе с самими собою.

...Всякой дороге приходит конец.

Мельница чувств обороты снижает.

В луже замерзшей листа леденец:

взять под язык — и в секунду растает.

.

* * *

Тебя мне не поймать:

как ящерица, верткий,

в расщелину скользнул,

в руках оставив хвост.

По возрасту ль играть в дурацкие горелки?

Да

ты бы сам себе ответил на вопрос,

зачем — все по тебе! — я плакала ночами,

когда луна лила на лоб спокойный свет?

...И остается мне

опять пожать плечами,

внушая вновь себе: все суета сует...

* * *

Ничего весна не развязала,

хоть трещал молочно мутный лед...

Я уже достаточно сказала,

чтобы брать сосулек звон в расчет.

Ничего весна не раскрутила.

Жизнь бежит, не зная перемен.

Как из рук синицу упустила,

ничего не обретя взамен?

Все боялись потянуть за нитку,

чтоб распутать странных чувств клубок.

Ободрали жизнь свою, как липку.

Все боялись быта, голубок.

* * *

На взгляд внимательный наткнусь —

и отведу глаза в испуге:

не прочитал бы в сердце грусть

от неизбежности разлуки...

Не порывался ближе стать:

стена прозрачная осталась.

И не решусь тебя позвать

в сад, где пугает яблок вялость…

...Бежит по мельнице вода,

а в закромах души — беднее...

...Стена прозрачна, как слюда,

а будущее все темнее.

* * *

Весна не встреч, а расставанья.

И от судьбы нельзя уйти.

И пальцев реже всё касанья.

И нам уже не по пути.

И нам уже диктует возраст

другие правила игры,

и напускная в шутках бодрость

не сбросит с плеч его горы.

Очарование уплыло.

Снег в копоти и неглубок.

...Жить в тапочках уютней было,

вставать на цыпочки — оброк...

...Весна...

В ногах — свинцом — усталость,

и бесконечно тянет в сон.

И понимаешь, что осталось

лишь сделать шаг — и Рубикон

ты перейдешь — и будешь тихо

лишь локотки свои кусать:

и в сорок жить была трусиха,

но прима — в облаках витать.

* * *

И странно как:

вся жизнь зависит

от зло сопящего комка,

что обжигает взглядом рысьим

с дивана

в позе для броска.

...И, как в вагоне, неуютно.

И, ежась в плене тишины,

вину почувствуешь подспудно

за то, что не были нежны.

И, сигаретный дым глотая,

грустишь, что больше не в раю.

(Что птица ждет, отстав от стаи,

в родном, в сплошных снегах, краю?)

...И правит бал в квартире скука.

И солнца луч вбирает пыль.

И... сердце ноет от испуга,