Ожерелье из звезд
Шрифт:
Тогда отец посадил его на жесткую диету, ограничивая почти во всем. Ему было приказано каждую неделю взвешиваться — и о результатах сообщалось отцу в Каир.
Это был слишком тяжелый образ жизни для такого маленького мальчика, у которого к тому же было какое-то хроническое заболевание. И вот Мохаммед Сайд стал каждый день навещать де Лессепса. В личных помещениях консульства усталый и голодный наследный принц падал на диван, и слуги приносили ему тарелки со спагетти и пирожными, чтобы он мог хоть немного утолить свой голод.
Доброта
— А почему у него было так много трудностей? — спросила Беттина, когда мадам Везари прервала свой рассказ, чтобы немного отдышаться.
— Англичане выступали против этого и делали все, что могли, чтобы не дать ему осуществить свою мечту, — резко ответила мадам. — В особенности премьер-министр Великобритании, лорд Пальмерстон: он опасался, как бы торговые и морские позиции Британии в мире не пострадали из-за открытия нового маршрута.
Голос мадам звучал все более пронзительно и возмущенно:
— И более того, лорд Пальмерстон прямо сказал, что это — самая крупная финансовая афера, какую когда-либо пытались навязать доверчивым и глупым жителям Великобритании.
— До чего он был близорук! — воскликнула Беттина.
— Это часто свойственно англичанам, — отрезала мадам.
— Но если Англия была против, как ему вообще удалось начать строительство? — спросила какая-то ученица.
Мадам улыбнулась.
— Месье де Лессепс вспомнил, как отец принца Сайда, Мохаммед Али, сказал много лет тому назад: «Никогда не забывайте, мой юный Друг: если вы планируете какое-то важное дело, то полагайтесь только на себя одного».
— И он так и сделал? — спросила другая девушка.
— Он полагался только на себя, даже когда собирал деньги для того, чтобы начать земляные работы. Он сделал это, открыв широкую подписку на акции Компании по строительству канала, и только от французов получил больше ста миллионов франков — это четыре миллиона фунтов!
Ученицы восторженно ахнули.
— Они поверили в него! — сказала хорошенькая пансионерка-француженка.
— Конечно, — подтвердила мадам. — Мы всегда доверяем своим соотечественникам и верим в них — особенно когда они правы.
Однако ее ликование сменилось печальным вздохом.
— К несчастью, этих денег было недостаточно, но месье де Лессепс понял это уже после того, как 25 апреля 1859 года сам взял в руки лопату и вонзил ее в песок неподалеку от Пелузийского залива.
— И что было потом? — спросила Беттина.
— Он передал лопату своим инженерам и каждому из ста рабочих, собравшихся на месте начала строительства. Каждый из них по очереди
Мадам рассказывала это не один раз, добавляя все новые подробности. Вместе со всеми французами Беттина следила за теми трудностями, проблемами и горькими разочарованиями, которые сопровождали грандиозное строительство, затеянное одним французом-идеалистом. Ему приходилось преодолевать массу препятствий. В какой-то момент строительство вообще прекратилось, и все египетские рабочие были отозваны.
Потом, благодаря помощи императора Наполеона III, строительство удалось возобновить. Можно даже сказать, что на этот раз оно перешло в другую фазу. Время примитивных лопат и мотыг миновало, и в следующие четыре года на канале начали работать современные механизмы. Строительство приближалось к концу.
К несчастью, умер принц Мохаммед Сайд, и на троне его сменил его племянник Исмаил-паша, новый хедив Египта.
15 августа сего года французские газеты огромными буквами напечатали радостные сообщения о том, что воды Красного моря прошли по каналу от Суэца к Горьким озерам, чтобы соединиться с водами Средиземного моря. Два моря соединились, Запад и Восток встретились друг с другом!
Беттина настолько горячо интересовалась всем ходом строительства, была так рада его успешному завершению, что теперь ей казалось вполне естественным, что какое-то неожиданное волшебство позволило ей присутствовать на самой церемонии открытия канала. Эта мысль настолько ее волновала, что в первый вечер она почти не слышала болтовни и сплетен остальных леди — и даже серьезные слова лорда Юстеса пролетали мимо нее.
Не говоря о том, что ей предстоит поездка в Египет, она вступила в мир, который после строгого режима пансиона мог показаться настоящей сказкой. Беттина даже не подозревала о существовании такой роскоши, такого комфорта — и не ожидала, что существа, населяющие этот аристократический мир, окажутся такими красивыми и элегантными. Они совершенно не походили на других людей, с которыми ей приходилось встречаться, — если не считать ее отца.
Беттине было удивительно видеть отца в окружении его друзей, которые весело смеялись над его остротами, хлопали по плечу, аплодировали ему, поздравляли и вообще всячески поощряли.
Она решила, что теперь может понять его нежелание отказаться от этого мира, в котором он так блещет. Конечно, отец должен остаться в нем — чего бы это ей ни стоило. Видимо, прежде так же считала и ее мать.
Теперь ей стало понятно многое, с чем прежде трудно было примириться — и в первую очередь: почему ее мама всегда настаивала, чтобы вся одежда отца была самой лучшей. Только Беттина знала, как часто мать экономила на себе, чтобы у ее мужа были новые костюмы, модные галстуки, лучшая обувь, какую только создавали сапожники, и бесконечные белоснежные шарфы, которые белизной превосходили первый снег.