Ожерелье и тыква
Шрифт:
– Вы сможете это доказать?
Дафу перевернул страницу и показал вклеенный в книгу лист красной бумаги с печатью главного евнуха и небрежно нацарапанными замечаниями.
Судья Ди кивнул:
– Теперь, господа, мы все вместе отправимся в кабинет главного евнуха.
Весть о прибытии императорского дознавателя успела распространиться но всему дворцу. Часовые у входа в покои главного евнуха настежь распахнули ворота перед тремя сановными особами. Навстречу им выбежал тучный евнух и, бросившись на колени, коснулся лбом булыжной мостовой.
– Подождите здесь, – обратился к спутникам судья. –
Он постучал в дверь, отделанную золотым лаком. Ответа не последовало, и судья вошел, притворив за собой створку.
В изящной библиотеке не было ни души. Запах пыли и старых книг смешивался с тяжелым ароматом орхидей, заполонивших подоконники. Судья Ди выглянул в сад. Старик был там, – одетый в простой утренний халат с длинными рукавами и марлевую домашнюю шапочку, он стоял у высокого камня. Судья отворил еще одну дверь и зашагал по узкой мощеной дорожке, что, извиваясь меж цветущих кустов, вела к миниатюрному прудику с рыбками. Среди зеленой листвы, еще усеянной сверкающими каплями росы, щебетали крохотные разноцветные пичуги.
Главный евнух обернулся, и судья вновь мимолетно встретил тяжелый взгляд из-под набрякших век.
– Сегодня ночью произошло необыкновенное событие, Ди! Неожиданно расцвел вот этот редкостный цветок! Взгляните на эти изящные бархатистые лепестки! И каков оттенок! Особый посыльный привез мне росток из южных провинций. Уже три месяца я сам ухаживал за ним, но не смел и надеяться, что заставлю его расцвести!
Судья Ди склонился над орхидеей величиной с ладонь. Она пустила корни в ствол пальмы, стоявший у скалы. Желтые лепестки, усеянные черно-фиолетовыми крапинками, придавали цветку почти кошачье изящество. Орхидея источала слабый, но явственный аромат.
– Должен признаться, я никогда не видел ничего подобного, – сказал судья.
– И никогда больше не увидите, спокойно бросил старик. Он сдавил стебель длинными ногтями, поднес цветок к носу и, медленно поводя им из стороны в сторону, заговорил: —Позавчера, как только вы вошли ко мне, Ди, я сразу догадался, что вы не лекарь. Вы видели, что у меня за спиной стоит мой любимый палач, но не задрожали от страха – хотя бы из подобострастия! Вместо этого вы спокойно вступили со мной в глубокомысленную беседу, как будто имели дело с ровней. В следующий раз, когда вздумаете надеть чужую личину, не забудьте привести в соответствие и характер.
– Вы предприняли самые решительные меры, пытаясь устранить меня, – заметил судья. – Но удача была на моей стороне, и сейчас я готов вернуть жемчужное ожерелье сиятельнейшей Третьей Принцессе. С этой целью я прошу у вас дозволения пересечь Золотой Мост.
Старик повертел цветок в костлявых пальцах.
– Поймите меня правильно, Ди. Да, я стремился к власти. Почти безграничной власти, каковую обретает человек, знающий тайну императора. Но у меня был и другой, куда более важный мотив. Я хотел, чтобы Третья Принцесса навсегда осталась со мной, Ди. Мечтал заботиться о ней с такой же любовью, как об этом редкостном цветке. Я жаждал видеть ее, слышать милый голосок, знать обо всем, что она делает… всегда. А теперь это чудо достанется грубому солдафону…
Евнух внезапно стиснул похожие на когти пальцы и, раздавив цветок, бросил его на землю.
–
Судья Ди проследовал за стариком.
Главный евнух сел в огромное резное кресло и, отперев ящик стола, вынул оттуда миниатюрный флакон из горного хрусталя с пробкой, обмотанной красной шелковой лентой. Увидев, что старик вот-вот откупорит флакон, судья решительно стиснул хрупкое запястье мощной дланью.
– Этот достойный Владыки Преиснодией заговор следует разрушить на корню!
Главный евнух выпустил из рук хрустальный пузырек и надавил на бутон цветка, искусно вырезанный на краю стола. Из бесшумно открывшегося потайного ящика он достал запечатанный конверт и протянул судье, скривив тонкие синеватые губы в презрительной усмешке.
– Пусть они умрут под пытками, все без исключения. Их жалкие душонки станут моими рабами в мире Вечности.
Судья, сломав печать, взглянул на листки тонкой бумаги. На каждом значились имя и должность, затем следовали даты и суммы денег, вписанные той же легкой и твердой рукой. Он кивнул и спрятал конверт в рукав.
Старик вынул пробку из хрустального флакончика и вылил бесцветную жидкость в чайную чашку, потом осушил ее одним глотком и откинулся на спинку кресла. Руки, изуродованные набухшими венами, стиснули подлокотники. Глаза под тяжелыми веками закрылись, дыхание стало прерывистым. Наконец главный евнух разжал руки и схватился за грудь. По хрупкому телу пробежала жестокая судорога. Тонкие синеватые губы зашевелились в последний раз.
– Я дозволяю вам пересечь Золотой Мост.
Старик уронил голову на грудь, и его руки безвольно упали на колени.
Глава 21
Смотритель дворца и дафу Кан застыли в напряженном молчании. Тучный евнух по-прежнему стоял на коленях. Судья Ди закрыл за собой дверь, отделанную золотом и лаком, и протянул смотрителю дворца конверт:
– Здесь вы найдете подробные сведения обо всех, кто принимал участие в заговоре. Возвращайтесь к себе в кабинет и распорядитесь о немедленном аресте главных виновников. Затем вам придется провести самое тщательное расследование. Вы, дафу, можете пойти со мной. Главный евнух дал мне разрешение пересечь Золотой Мост. – Судья взглянул на толстого евнуха: – Ведите нас!
Все трое подошли к подножию моста, и толстяк ударил в маленький золотой гонг, подвешенный к храмовой колонне. Мгновение спустя из ворот на противоположной стороне рва вышли четыре дамы, и судья с дафу пересекли мост. Судья Ди оповестил дам, что дознавателю пожаловано право лицезреть возлюбленную дочь Сына Неба. Их проводили В покои и попросили подождать. Ждать пришлось довольно долго – очевидно, принцесса желала появиться во всем блеске.
Наконец, к ним вышли две придворные дамы и по внешнему проходу проводили судью и дафу в крытый павильон, окруженный мощными колоннами, покрытыми красным лаком. Из этого павильона в восточной стороне дворца открывался вид па лес, простиравшийся до самых гор. У дальней колонны, теребя в руках круглый веер, ждала Третья Принцесса. За ее спиной стояла хрупкая пожилая дама с седыми волосами, гладко зачесанными над высоким лбом. Судья и дафу опустились на колени.