Озерные арабы
Шрифт:
— Добро пожаловать! Тысячу раз добро пожаловать! Идите сюда.
Он провел их в большую комнату, где множество людей, сидя на стульях за столиками, ели разные яства.
— Чувствуйте себя как дома. Что вам подать? Суп, овощи, рыбу, мясо, сласти? Шербет будете пить? Вы только скажите, и я принесу все, что закажете. Добро пожаловать, добро пожаловать!
Трем парням такое поведение показалось странным. Где это видано, чтобы хозяин спрашивал гостей, чего они хотят поесть? Однако он вел себя очень по-дружески, и они решили, что именно так ведут себя цивилизованные люди.
— Мы будем есть всё, — сказали они.
— Хорошо, хорошо. Суп, рыбу, овощи, курицу, ладно? И, конечно, сласти и шербет. Подождите минуточку.
Один
— А ведь эти горожане — хорошие люди. Разве встретишь такое гостеприимство на озерах? Почему наши родители говорили нам, будто горожане — плохие люди?
Хозяин вернулся, принеся множество мисок с едой, которыми он уставил весь стол. Он принес им и воду, чтобы вымыть руки, но они не позволили, чтобы он сам поливал им. Потом он сказал:
— Ну, теперь кушайте, будьте как дома.
Им никогда еще не перепадала такая обильная трапеза. Они ели и ели.
— Позвольте мне добавить вам еще супа. Съешьте еще курочку!
— Спасибо, спасибо.
— Что за человек! — восклицали они, когда он приносил им еду. Наконец парни убедили его, что они вполне удовлетворены. Они умылись, и хозяин принес им кофе и чай. После этого они поднялись и направились к выходу со словами: «Аллах да вознаградит тебя».
— Эй, постойте! А где же деньги? Ведь вы должны мне два динара!
— Что это ты говоришь? Мы должны тебе деньги? Это же твой мадьяф. Мы шли мимо, и ты уговорил нас войти.
— Отдайте мне мои деньги! Воры! Вы дождетесь — я вызову полицию.
В конце концов их заставили заплатить полтора динара. У них не осталось денег на автобус, и им пришлось возвращаться в Эль-Курну пешком.
— Мы маданы, — сказал один из тех, кто слушал Сахайна. — Что мы можем знать о городе?
Сахайн ответил:
— Я был в Басре. Везде люди и машины. Тысячи машин, одна к другой впритык.
— Это правда, что там нет мадьяфов? Как же там может жить путник?
— Он должен платить за все, как в кофейне в Маджаре.
Нам подали чай. Вошли еще несколько жителей деревни, гостевая часть дома была заполнена людьми. В другом конце комнаты женщины готовили завтрак. Саддам сказал Сахайну, что Бу Мугайфат должен поставить две лодки касаба для постройки нового мадьяфа Маджида. Тут же раздались протестующие возгласы, посыпались возражения и начались споры о том, кому этим заняться. Это были необузданные люди, и мальчишки горланили наравне со взрослыми. Саддам, поигрывая небольшими янтарными четками, спокойно произнес:
— Я хочу, чтобы это было сделано послезавтра.
Его слова вызвали новый взрыв негодования, который был прерван появлением еды — двух блюд клейкого риса и двух кур.
В деревне Бу Мугайфат жили члены племени ферайгатов. Сахайн был калит — глава ветви племени, проживающей в этой деревне. Пост этот был почетным и передавался по наследству. Сахайну было около сорока лет. Крепко сложенный, хотя и ниже других ростом, он отличался спокойным, уверенным видом и был единственным человеком, сохранившим невозмутимость во время спора, который разгорелся перед завтраком. У него была подстриженная острая бородка и традиционные короткие усы озерных арабов. Его брат Хафаз, которому было лет восемнадцать, вместе с двумя другими юношами принес завтрак.
За год до этого, охраняя ночью посевы риса, Хафаз услышал какой-то шум и решил, что это кабан. Он выстрелил — а потом обнаружил бездыханное тело женщины, которой он попал в голову. Она была тоже из племени ферайгатов, из соседней деревни. Ее семья в конце концов согласилась принять «плату за кровь», которая, как я узнал, «исчисляется в женщинах». Среди ферайгатов эта плата составляла шесть женщин, из которых первая, известная под названием фиджирия, должна быть непорочной
— Плата за одну женщину из семьи шейха племени аль бу-мухаммед составляет пятьдесят женщин и семь лет изгнания. [11]
Арабское слово фасль, означающее «плата за кровь», удобнее переводить как «выкуп». Степень вины не влияет на размер фасля. Я слышал об одном деле, в котором был затребован и выплачен выкуп за смерть, последовавшую через двадцать лет после случайно нанесенной раны. В случае преднамеренного убийства родственники жертвы почти наверняка откажутся принять плату и будут жаждать кровной мести.
11
Обычаи, описываемые У. Тэсиджером, безусловно, отошли в прошлое и не отражают нынешних отношений между жителями района озер.
Я заинтересовался происхождением племени аль бу-мухаммед. Саддам рассказал мне, что четырнадцать поколений назад один человек, по имени Мухаммед, из племени зубайд аза убил своего двоюродного брата, бежал вместе со своей дочерью Башой и нашел убежище у ферайгатов. Он прожил среди них пятнадцать лет и полюбил Маханию, прекрасную дочь шейха ферайгатов. В конце концов шейх согласился отдать дочь ему в жены при условии, что Мухаммед разрешит ему жениться на Баше. Мухаммед согласился, но в день свадьбы шейх подменил прекрасную Маханию другой своей дочерью, неказистой Каушей. Свадебная процессия с песнями и танцами, как того требует обычай, привела девушку в дом Мухаммеда и передала ему. Когда Мухаммед, сняв с нее покрывало, обнаружил обман, он не отверг ее, а признал своей женой, воскликнув при этом:
— Хвала Аллаху! Вот та, которая выпала на мою долю!
Кауша родила ему двух сыновей, Саада и Абуда, от которых пошли две ветви великого племени аль бу-мухаммед — амла и аль бу-абуд. Саддам добавил:
— У нас, аль бу-мухаммед, боевой клич: «Я брат Ваши».
Этот обычай, как и многие другие, пришел к ним, очевидно, от бедуинов Аравии, где воин выбирает в качестве своего клича имя своей сестры или боевого верблюда.
Мы уже собрались уходить, когда в дом вошел сейид. Это был средних лет мужчина со щетиной на подбородке, одетый в старую драную рубаху: он только что готовил корм для буйволов. Все встали, а гребцы Саддама подошли и поцеловали ему руку. В Южном Ираке бесчисленное множество сейидов, как, впрочем, и в большинстве районов арабского мира. В озерном крае немного деревень, которые не могут похвалиться тем, что у них живет по крайней мере одна семья, ведущая свое происхождение от семьи пророка Мухаммеда. Некоторые деревушки населены одними только сейидами. В дальнейшем я встречал целые ветви племен кочевых маданов, которые претендовали на такое происхождение. По всей видимости, от них и не требовали каких-то особых доказательств. Позже, находясь у фартусов, я останавливался в семье так называемых сейидов. Кое-кто в деревне говорил мне: