Озабоченный

Митрич Влад

Авансом нам почему-то не налили. И так бармен с сомнением смотрел на наши юные лица, бритву знавшие только по праздникам. Я, по крайней мере, брился три раза в жизни. Больше для того, чтобы простимулироваться рост волос, чем по необходимости.

– Да не важно, Костян! Расслабься, у тебя всё равно не получится…

– А ты кто у нас, особенный? Умный как Стив Джобс, сильный как этот, в натуре, Сталлоне? Ты понимаешь, что только что меня с дерьмом смешал? – Костян постепенно заводился. – За это ответить можно…

– Эй,

Костян, угомонись! Ничего такого я не хотел, в натуре! Не так выразился, братан, извини… я, понимаешь, умею кое-что… необычное…

– Что? – всё ещё бычась, спросил Костян.

– Да как тебе объяснить…

– Как есть, - грубо уточнил вспыльчивый одноклассник.

– Хорошо. Я – экстрасенс. – Я находился в той стадии опьянения, когда ощущается приятная расслабленность, когда ни спорить, ни скандалить не хочется, и все люди воспринимаются милашками. – Бабу денежную на похудание закодировал, она заплатила. Всё просто, Костян.

– А? – переспросил он. Глаза его от удивления медленно расширялись. – Шутишь, - заключил, закончив обдумывание. – Издеваешься по ходу, братан, так и ответить…

– Хочешь верь, хочешь не верь, - перебил я жёстко, пожимая плечами, и отвернулся, делая большой глоток пива. И едва не поперхнулся.

На танцполе зажигала Лена. В коротком обтягивающем платье с блёстками, подол которой едва-едва прикрывал аккуратную упругую попку, в туфлях на шпильках, в нарочито небрежной причёске она танцевала на пару с незнакомой мне девушкой в лохмато-драных джинсах. Во рту пересохло, сердце стало сбоить, и я вдруг чётко понял, что думаю о ней всегда…

– Ты серьёзно, Петрух?
– уточнил опомнившийся Костян. Спросил, поворачиваясь ко мне, трогая за рукав пуловера. – Ух ты, Ленка, - сказал безэмоционально, просто констатируя факт.

– Абсолютно серьёзно, - подтвердил хриплым голосом и прокашлялся. «Если я сегодня не подойду к ней, то не подойду никогда», – решил я для себя. И заказал нам с Костяном текилу.

– Это другое дело, братан! – обрадовался одноклассник и принялся рассуждать. – Если ты за базар отвечаешь, то я могу тебе толстых тёток пачками поставлять. Процент небольшой возьму. Ты как на это смотришь, братан?

– Ага, - ответил я, не думая, выпивая рюмку.

– Ты текилу никогда не пил, Петрух? – хохотнул Костян. – Смотри, сначала соль… потом раз, - лизнул и выпил свою долю. И чуть не вырвал. – Не в то горло пошла, блин… пошли, покурим.

Я не курил, но пошёл с Костяном проветриться. Оказывается, при клубе имелась специальная открытая веранда.

– Смотри, братан, - обсасывал предложение Костян, - я договариваюсь с тётками, даю твой номер, а дальше ты сам. Пойдёт, Петрух? А может, визитки распечатаем? Я слышал, недорого. А что, классно! Солидно выйдет, типа, фирма… что молчишь?

– Несерьёзно это, Костян… я ту бабу полгода обхаживал. Зато сто косарей за раз… - говорил я, не задумываясь, чувствуя, как от текилы

потихоньку трезвею. Только что ощущал себя пьяным, а в голове вдруг проясняется. Душу наполняет уверенность, и жажда деятельности … хочется выпить и кажется, что выпить можешь бочку.

– Сколько?! – Костян чуть не задохнулся. – В-в натуре?.. – заикнулся от волнения.

– Покурил? Пойдём, выпьем.

– Угу, идём… сто косых… тогда это, братан, я тебе за двести клиентку найду… пятьдесят на пятьдесят, устроит? – рассуждал Костян по пути к стойке.

Я попросил двойную текилу. Бармен с сомнением оглядел нас, но, ухмыляясь, налил. Чокнувшись, выпили. Я, не выдержав, заел апельсином, Костян снисходительно похлопал меня по плечу.

– Привыкнешь. Так как смотришь на двести косых пополам?

– Ищи, - согласился я.

– Я тебя за язык не тянул, - предупредил хулиганистый одноклассник. – Сто тебе, сто мне, без обид… смотри, братан, не соскакивай. А сколько вообще кодировка стоит? – по-пьяному серьёзно начал рассуждать, по существу, похоже, об отдыхе в клубе забыв совершенно.
– Десятка – двадцатка от силы, правильно?

– Не-а, дешевле, Костян… - сказал, не думая, в ценах на услугу разбираясь хуже, чем попугай в валенках от Сваровски.

– Да ну нафиг! Что ты за такие деньжищи делаешь?.. – и легко отвлёкся, увидев, как на танцпол вернулась наша одноклассница.
– О, Ленка появилась. Носик пудрить ходили, хи-хи, кокосиком. Пошли, поприветствуем тёлочек, братан. О как изгаляются, в натуре…

Девчонки двигались слаженно. Дёргались энергично и в то же время пластично, из толпы выделяясь. Соседи по танцами стали обращать на них внимание. У меня же сердце в пятки ушло. Надо с девушкой просто пообщаться, а страшно, как перед пропастью.

– А ничего так с ней козочка. Заметил, Петруха? Маринка с Гуслярской, студенточка - мажорочка. Пошли, пошли, не тупи.

Сквозь толпу разукрашенных, разгорячённых женских тел я пробирался с упрямой настойчивостью, словно как на казнь спешил. Пьяная смелость победила влюблённую нерешительность, на обе лопатки положила.

– Привет, девчонки! – проорал Костян, когда мы оказались рядом с танцующими знакомыми.

– Приве-е-т, - с удивлением протянула Лена и нахмурилась, танцевать, впрочем, не переставая. – Классное собрание, что ли? Кто созывал, почему я не в курсе?

– Привет, Лен! – поздоровался я, начиная топтаться под музыку, которая громкостью и ритмом двигаться буквально заставляла.

– И тебе здорова, Петя. Ты сильно не пристраивайся, ваша компания здесь лишняя. Кто вас, малолеток, вообще пустил?

– Ты как всегда белая и пушистая, - прокомментировал Костян, - сама доброта. У тебя что здесь, куплено, в натуре? Лучше с подругой познакомь, - последнее проорал Лене прямо в ухо.

Лена фыркнула, но всё-таки представила. Так ей показалось легче от нас избавиться.