Ойме

Моденская Алёна

В кои-то веки ей повезло – лоток с арбузами был переполнен, видимо, она прибежала почти сразу после выкладки. Выбрала арбуз побольше, чтобы хватило всем. Десять килограммов. Многовато. Но он такой полосато-контрастный, хвостик сухой, пятно жёлтое на боку. Прямо идеал в мире арбузов.

Кое-как завесив бахчу, Лёка оплатила его на кассе самообслуживания. Взяла на всякий случай два пакета. И потащилась домой, не разбирая дороги, уже не в силах перепрыгивать лужи. Ладно, тут рядом.

Так, а вот и местная достопримечательность – непросыхающее «озеро»

на тротуаре. Придётся топать через соседний двор, не балансировать же с такой ношей по бордюру, как она легко сделала по пути в магазин.

Тёмный двор, синий забор. За ним – шебуршение. Точно, так это же заброшенный Дом культуры. Крысы, наверное, расплодились, надо бы прибавить шаг.

Но тут в щели между металлическими листами забора что-то вспыхнуло. Как факел на голове маленького рыжего человека. Так это мазычи-кофевладельцы-богачи на кой-то ляд забрались в заброшенный Растяпинский ДК.

Стяконь-рунго

Лёка поставила пакет с арбузом на землю и подошла поближе. Заглянула в зазор между секциями забора. Точно – трое мазычей стояли на заваленной строительным мусором площадке у разбитого крыльца Дома культуры. Озирались, что-то тихо обсуждая. Квиле показывал в одну сторону, Лариса – в другую. Кажется, она предлагала залезть в ДК с главного входа, а рыжий настаивал на том, чтобы обойти здание.

Ладно, пусть они там делают что хотят. Лёка подхватила свой пакет и собралась было топать домой, но вспомнила, что дважды видела в разлитом кофе голову Ленина и почему-то это уж очень сильно заинтересовало её новых знакомых. И ведь Вождь пролетариата прямо указывал именно на этот Дом культуры, тем более что в новом ДК они уже побывали. И какого плюмажа им, интересно, понадобилось?

И тут Лёку сзади схватила за шею чья-то крепкая рука и надавила вниз, так что даже колени подогнулись. Выронив пакет, Лёка попыталась сбросить хватку, шаря руками над головой, но её будто камень держал.

Лёка шлёпнулась на землю рядом со своим пакетом, джинсы мигом промокли.

– Эй, уважаемый, девушку отпусти, – раздался рядом знакомый голос, по тону – сильно не дружелюбный. – Отпусти, говорю!

Лёка кое-как сумела глянуть исподлобья в направлении голоса и успела увидеть, как Квиле сделал пару длинных шагов-прыжков, потом одной ногой оттолкнулся от забора и пролетел мимо. Ноги у него снова были птичьи, причём с выпущенными когтями. Раздался глухой звук, хватка ослабела.

Кажется, за спиной что-то смачно шмякнулось в лужу. Лёка приподнялась на руках и обернулась. Квиле своими птичьими ногами стоял на груди кого-то ничком распластавшегося в грязи.

– Стяконь-рунго, – плюнул Квиле, когтем лапы подковыривая щёку мерзавца, онемевшего от ужаса. – И сколько их здесь, интересно?

– Не один и не два. – Из-за забора выглянула Лариса. – Целый отряд. Что делать-то будем?

– А какие у нас варианты? – спросил откуда-то голос Яны.

Квиле вместо ответа спрыгнул с тела и подошёл к Лёке.

– Давай, вставай. – Он протянул

ей руку. Хорошо, что хоть руки у него были обычные, человеческие.

Лёка ухватилась за ладонь, встала и снова чуть не упала. Обрела равновесие, зажмурилась. Наконец смогла отлепиться от Квиле.

– Ты откуда тут вообще взялась? – спросила Лариса, выглядывая в зазор между листами забора.

– Я так, мимо проходила. Может, я дальше пойду? – Лёка потирала ноющую шею.

– Ага, пойдёшь. Обязательно. Только потом. – Квиле отогнул железный лист и втолкнул Лёку на территорию ДК. Она пролетела пару шагов и затормозила прямо перед Ларисой, наступив ей сразу на обе ноги. – А это что у тебя? Чья-то голова? – Квиле лапой указал на пакет, валявшийся на земле.

– Это арбуз, – обиделась Лёка. Какие-то они всё-таки кровожадные.

– Ты что, сегодня собралась есть арбуз? – скривилась Яна. Она как-то неожиданно материализовывалась то справа, то слева.

– А что такое? – не поняла Лёка презрительного тона.

– Сегодня Иван Постный. Усекновение головы пророка Иоанна. Нельзя есть ничего круглого, нельзя ничего резать. Особенно нельзя есть капусту, потому что именно в ней нашли его голову. И арбуз тоже нельзя, потому что он красный. – Яна как будто нотацию читала.

– Спасибо, конечно, но… – Лёка против воли усмехнулась. – Вы серьёзно во всё это верите?

– А почему нет? – буднично спросил Квиле.

– Может, вы ещё и в Бога верите?

– А почему нет? – снова произнёс огненноголовый.

Тут у Лёки случилось то, что модно называть когнитивным диссонансом. Нелюдь и ведьмы верили в Бога и отругали её за несоблюдение каких-то чудных народных традиций.

– Я всё-таки пойду, ладно? – Лёка осмотрелась и не увидела нигде своего пакета. А, точно, он остался снаружи. Она попыталась выйти за забор, но там толпились какие-то громадные тени. – А что вообще происходит?

– Своевременный вопрос, – язвительно произнёс Квиле.

– Мы нашли череп. Он здесь. – Яна кивнула на развалины ДК. – Но забрать его нельзя. Видишь, охрану выставили.

– И что теперь делать? – спросила Лёка, жалея, что вообще вышла сегодня вечером на улицу.

– Попытаемся смыться. Если сумеем. – Квиле потёр руки.

– Они и вам могут навредить? – Лёка слабо указала на забор, за которым слышались глухие шаги. Только бы они её арбуз не растоптали.

– Могут, – кивнула Яна. – Правда, тебе больше.

– Готово! – объявила Лариса и легко взмахнула шалью со сверкающим нитями. Шаль становилась всё больше и больше, размером с простыню, потом – с громадный ковёр. Она расправилась и накрыла всю компанию.

Но Лёка не почувствовала ткани на голове. Наоборот – всё вдруг стало чёрно-прозрачным. Только волосы Квиле горели, как факел, отбрасывая на лицах резкие тени.

– Это что, мантия-невидимка? – спросила Лёка, силясь рассмотреть хоть что-нибудь в окружающей кромешной тьме.

– Ага, она самая, – сухо произнесла Лариса и недовольно добавила: – Что за молодёжь пошла.