Овертайм
Шрифт:
– Кхм, кхм, – покашливает Сэм, стоящий позади нас. – Я пока не объявлял вас мужем и женой, так что не грешите хотя бы при мне.
Я усмехаюсь, опуская Эбби на ноги. Она шумно выдыхает и нежно смотрит на меня.
– Сестренка, береги его. Он решил связать с тобой жизнь, несмотря на то что наш отец гангстер! – восклицает возникший в дверях Эштон.
– О чем это он? – Эбби вскидывает бровь, пока я громко смеюсь.
– Потом расскажу, – шепчу ей на ухо и целую в висок, прижимая к себе, пока Эштон обнимается с Сэмом.
– Готов признать, что не такой уж ты и тупой, – положив руки
Я запрокидываю голову и громко смеюсь от самого лучшего комплимента, который только может произнести этот придурок.
* * *
Эбигейл
Мужчина, с которым я хочу провести всю свою жизнь, стоит прямо передо мной, держа меня за руки. Биение его сердца сливается воедино с моим. От нахлынувших на меня эмоций и чувств я теряю голову. И по его глазам я понимаю, что он тоже жадно впитывает каждую частичку этого мгновения, пытаясь запомнить его навсегда, чтобы потом, спустя много лет, проигрывать в своей памяти.
Гул в моих ушах не позволяет мне до конца расслышать тихие слова пастора Сэма. Возможно, они не такие уж и тихие, но я так зачарована Ридом, что не хочу слышать ничего вокруг. Мое дыхание учащенное, в уголках глаз стоят слезы, а руки дрожат. Не от страха, нет, а от желания – скорее оказаться его. До конца наших дней.
Кто бы мог подумать, что наша история приведет нас к этому?
– Эбигейл Роуз Уильямс, урожденная Кроуфорд, согласна ли ты взять в мужья Рида Кевина О’Хару? Будешь ли ты его любить, уважать и нежно заботиться о нем, пока смерть не разлучит вас?
– Да!
На безымянные пальцы мы надеваем друг другу самые простые обручальные кольца из белого золота, за которыми Рид только что съездил в ближайший открытый ювелирный магазинчик. После этого Рид кладет свою руку мне на талию и притягивает к себе. Другой рукой он запутывается в моих волосах и нежно смотрит на меня. Дыхание покидает мои легкие, когда Рид наклоняется, мягко касаясь моих губ своими. От этого легкого прикосновения по всему моему телу проносится ток. Я отстраняюсь от Рида, жадно глотаю воздух и снова притягиваю его к себе, запустив руки ему в волосы. Он целует меня. Снова и снова. И мне кажется, что проходит целая вечность, прежде чем мы отрываемся друг от друга.
– Мне определенно нужно съезжать, – раздается голос сидящего за столом и жадно уплетающего стейк Эштона.
Я издаю стон отчаяния.
– Ты хоть что-нибудь слышал о том, что такое романтический момент, который ты только что испортил?
– Ага, видел такое слово в словаре. – Брат широко улыбается и встает со стула. Он подходит к нам и крепко обнимает обоих сразу. – Так значит, идея провести день рождения с любимым хоккеистом была не такой уж и плохой, да?
Я громко смеюсь и с благодарностью смотрю на него.
– Спасибо.
– Только вы должны кое-что знать.
– Что?
– Я не готов нянчить племянников в ближайшие годы.
Рид громко цокает языком, пока я запрокидываю голову и хохочу.
Мы усаживаемся за стол и наконец-то принимаемся за ужин, который принес Сэм, потому что я успела позвонить ему до взлета самолета и сообщить о нашем приезде.
Рид набрасывается
– Сэм, Эштон, приятного аппетита и спокойной ночи! – Он поднимает меня на руки, отчего я вскрикиваю. – Где твоя комната?
– Вторая дверь справа, – хриплым голосом произношу я, не сводя с него глаз, пока он несет меня на верхний этаж.
Провожу ладонью по его короткой бороде и касаюсь большим пальцем его пухлых губ. С них срывается едва слышный выдох, и у меня внутри вспыхивает пожар.
Иисусе, как я хочу наслаждаться им до конца своих дней.
Мы что, и в самом деле только что поженились?
Рид заносит меня в комнату и там ставит на ноги. В полной темноте я прохожу вглубь комнаты и щелкаю выключателем стоящего в углу торшера. Комната озаряется желтым приглушенным светом, и Рид осматривается вокруг.
Он подходит к стеллажу с моими медалями и кубками, проводя по ним пальцами, а затем его рука замирает, дотронувшись до фотографии в рамке, стоящей прямо по центру. На ней мой отец, тринадцатилетняя я и Рид. Мой муж резко поворачивается ко мне и сводит брови к переносице. Он еще раз осматривает фотографию, а затем вновь поворачивается ко мне.
– То есть ты была на моем драфте?
– Да. Мы встали в пробку и едва успели к овертайму[47].
Рид подходит ко мне и кладет руки мне на талию. Он притягивает меня к себе и шепчет:
– Я ненавидел овертаймы с того самого дня, как начал играть в хоккей. Каким же я был идиотом. Ведь если бы не этот чертов овертайм, ты бы сейчас не носила мою фамилию, – усмехается он и накрывает мои губы сладким поцелуем.
Глава 37
GRANDSON – WELCOME TO PARADISE
Эбигейл
2 месяца спустя
Первые лучи солнца сквозь большое панорамное окно озаряют спальню розоватым светом. Расхаживаю по комнате, собирая разбросанные по полу вещи, и, прыгая на одной ноге, натягиваю джинсы. Затем направляюсь в ванную, где беру косметичку, и возвращаюсь в спальню, чтобы положить ее в свой большой розовый чемодан, стоящий у двери. Сбрасываю футболку Рида, которую давным-давно приватизировала для сна, а затем надеваю короткий белый топ на бретелях. Еще раз перечисляю в голове, все ли необходимое собрала для поездки, а затем, спокойно выдохнув, поворачиваюсь к Риду.
– Рид, такими темпами мы опоздаем на рейс! – кричу я на своего мужа, разлегшегося посреди кровати, и кидаю в него подушкой. – Ну серьезно, ты вставать собираешься?
Рид ловит пушистую подушку в форме единорога, которую мне подарила Лизи, и начинает смеяться:
– И тебе счастливого Рождества, малышка. Как насчет праздничного секса? Или ты приготовила мне другой подарок?
Резко останавливаюсь и стискиваю зубы. Каруселька с лошадками быстро крутится у меня в голове, попутно подкидывая мне идеи убийства этого красивого кретина. На его соблазнительных губах – до ужаса раздражающая меня ухмылка, и мне хочется запульнуть в него чем-то более существенным, но я лишь хватаю его спортивные штаны, висящие на стуле, и кидаю их в него.