Овертайм
Шрифт:
Какое-то время мы молчим, а затем Рид неожиданно произносит:
– Я тоже скучал, Блонди.
– Я не говорила, что скучала, – протестую я.
– А я поменял свой дар предвидения на телепатию.
Невольно улыбаюсь ему в грудь, осознавая, что он помнит наш разговор в Турине.
Рид отстраняется, берет меня за подбородок, чтобы я подняла на него глаза, и странно смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами:
– Мне нужно, чтобы ты понимала, что для меня ты гораздо больше, чем просто горячая блондинка, крошка Эбс. Мы будто знакомы целую вечность. И я скучал. Чертовски сильно.
Крошка Эбс?
– Кстати, в твоей комнате есть терраса с видом на океан. Хочешь взглянуть?
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты ни черта не умеешь вести переговоры? С этого вообще-то нужно было начинать! – всплескиваю руками, пока Рид, ухмыльнувшись, ведет меня к дверям, положив руку мне на задницу.
Я убью его.
Глава 8
JEREMY RENNER – MAIN ATTRACTION
Рид
Исследую взглядом каждый дюйм ее тела: Эбби еще красивее, чем я запомнил в тот единственный раз, когда встретился с ней. Ее волосы стали длиннее и светлее, словно выгорели на солнце, белый короткий обтягивающий топ на бретельках подчеркивает красивый золотистый загар, а короткие шорты демонстрируют длинные рельефные ноги.
Не могу оторвать взгляд.
Она охренительно красива.
Пока мы идем к дому, прижимаю ее к себе, положив руку на задницу, и вновь ощущаю потрясающий цветочный аромат, не такой ядерный и приторный, как у большинства девушек, любящих вылить на себя половину флакона духов, а нежный, опьяняющий, который так и манит зарыться в волосы и вдыхать, вдыхать, вдыхать, пока легкие полностью не заполнятся этим ароматом вместо воздуха…
О господи!
Почему я думаю, как слюнтяй?
Это все из-за похмелья. И хотя вчера я выпил лишь две бутылки лагера, я все еще пьян.
Фух, это все объясняет.
– Убери руку с моей задницы, – шипит Эбигейл.
Выражение лица у нее такое, словно в своей голове она уже подписывает мне смертный приговор.
– Тебе же нравится.
– Не нравится. Почему ты ведешь себя как неандерталец?
– Я родом из Квебека, столицы Неандертляндии. Ты что, не знала?
Она закатывает глаза, и я усмехаюсь.
Мы заходим внутрь и останавливаемся посреди просторного светлого холла с зеркальной стеной слева и ведущей наверх белой деревянной лестницей справа. Если пойти прямо по коридору, мы окажемся в огромной гостиной с пятью большими панорамными окнами, а немного правее расположен кухонный островок с барными стульями, ведущий прямиком на огромную светлую кухню. Также там находятся тренажерный зал, кабинет, кинозал и гостевое крыло. Но все это я решаю показать ей после того, как она увидит, какой вид открывается из ее спальни, расположенной на втором этаже.
– Н-и-ч-е-г-о с-е-б-е! – протягивая каждый звук, восклицает Эбби. – Дом внутри еще больше, чем казался снаружи!
– У меня все большое, – поигрывая бровями, ухмыляюсь я.
– Мы говорим о твоем эго? А есть какие-нибудь другие темы для разговоров?
– Вообще-то мы говорим о моем члене, – серьезно заявляю я и жестом призываю ее направиться наверх по лестнице.
– Ты говоришь о своем члене.
– Ха, смотри-ка, ты тоже только что о нем заговорила, – с широкой улыбкой произношу я, пока Блонди звонко смеется.
Мой член вдруг реагирует
Мда, полностью одетая девушка просто смеется, а меня это возбуждает.
Это какой-то странный фетиш, не находите?
Кажется, мне необходима консультация сексолога.
– Хватит болтать! Мне не терпится увидеть спальню!
– Хочешь поскорее оценить кровать? – хриплым голосом произношу я, пока Эбби закатывает глаза и читает «Ангел Господень»[25], заставляя меня рассмеяться.
Пару лет назад я понял, что устал от жизни в квартире, и стал подыскивать себе дом. Этот реконструированный особняк во французском стиле площадью 9350 квадратных футов, расположенный в спокойном нетуристическом районе Пасифик Палисейдс прямо на берегу океана, стал первым и единственным домом, который я посмотрел. Это была любовь с первого взгляда.
Особняк идеален во всех смыслах. В нем много света благодаря окнам в пол. К дому прилегает огромная территория, полностью засаженная деревьями разных видов, что создает ощущение уединения в большом городе. Из-за расположения на возвышенности со второго этажа открывается потрясающий вид: с одной стороны – на океан, а с другой – на Лос-Анджелес.
Единственным минусом для меня стал размер дома. Он действительно огромный. И все же я его купил.
Когда мы подходим к спальне Эбигейл, я открываю дверь и, прислонившись к дверному проему, остаюсь стоять в коридоре. Эштон сказал мне, что Эбигейл влюблена в океан, поэтому я решил, что ей понравится спальня с просторной террасой по соседству с моей. Блонди переступает порог, и я вижу неподдельный восторг в ее глазах.
За дверью небольшая спальня с белыми стенами, которые украшены резными барельефами под потолком. На полу светлая паркетная доска. В центре комнаты у трехстворчатого белого французского окна в пол стоит большая кровать из такого же темного дерева, что и двери. Над изголовьем кровати висит картина с изображением Парижа, а у ее изножья стоит небольшая оливковая банкетка с бежевым вязаным пледом. Комнату освещает низко свисающая с потолка лампа в виде уличного фонаря. И самое главное – лежа в постели, можно любоваться видом на океан.
– Никогда не видела ничего прекраснее, – шепотом произносит Эбигейл, остановившись у открытого окна.
– Что? А как же я? – положив руку на сердце, произношу я, пока она снова закатывает глаза, не переставая улыбаться. – Ты разбиваешь мне сердце, Блонди.
К противоположной стороне дверного проема подходит Эштон:
– Ну что, ты убедил ее остаться?
– Это оказалось проще простого! – самодовольно восклицаю я. Эбигейл фыркает и смотрит на меня, вскинув одну бровь. – Что? Перед моим обаянием сложно устоять. Спроси своего брата.
Эштон тяжело вздыхает и мотает головой.
Когда он перешел к нам в клуб, я услышал, как тренер сказал, что все корпоративные квартиры – те, что клуб предоставляет игрокам – заняты, и Эштону придется пожить некоторое время в отеле. Тогда я предложил ему поселиться в моем громадном доме, и он согласился.
Это было одним из лучших решений в моей жизни, ведь теперь со мной будет жить еще и горячая блондинка.
– Эбс, ты можешь разобрать вещи позже? – спрашивает Эштон. – Нам нужно кое-куда съездить.