Овермун
Шрифт:
Я Карина Акиллер, дочь самого влиятельного человека в городе, которому я доставляю сплошные проблемы. Я не хочу подчиниться ему - тогда зачем я ему нужна, скажи мне, зачем? Я Карина - неполная хозяйка ночного клуба, который построила на обмане. Я отбираю половину прибыли у своего партнера по бизнесу и не соглашаюсь с его отцом - думаешь, я нужна им? А эти темные, они охотятся на меня только потому, что я Акиллер, и что в моем роду, не по моей вине, оказался какой-то мифический царь! Ну, разве же это справедливо?! Разве справедливо?! А сам ты, Тамерлан, я тебе еще
Вот теперь она действительно заплакала. Лицо Тамерлана было темно, оттого девушка не смогла разобрать его выражения. Но была и без того уверена, как он может смотреть на нее.
– Думаешь, я не понимаю, почему ты не остался? Да ты просто разочаровался, что нашел меня, я видела это в твоем безразличном взгляде! И что теперь? Теперь я - твоя сплошная проблема, обуза! Тебе совсем безразлично, как я жила, что чувствовала, тебя интересует только моя царская кровь! Спорить готова, что сама я тебе без разницы, и ты только делал вид, что мной интересуешься, чтобы у меня развязался язык!.. Да и сейчас ты на меня смотришь с презрением, думаешь, я не вижу? Ты видишь, что я просто слабачка, что неспособна ни с чем справиться сама, что я... я... жалкая, ничтожная!..
– она закрыла лицо руками, отвернувшись и всхлипывая. Ее плечи вздрагивали.
– Это, по-твоему, справедливо?
– Ты так упряма, - услышала она его спокойный голос.
– Да, я упряма! Свойственно людям, которые мечтают о свободе! И я, я всегда о ней мечтала, но никогда ее не получала... Ты... Ты думаешь, я действительно жалкая? Я и вправду готова умереть, чтобы ты меня никогда больше не увидел. Я не хочу быть обузой еще и тебе...
– слезы текли и текли, безудрежным потоком, стискиваемые дрожащими руками.
– Я так надеялась, что ты окажешься тем единственным... Который будет со мной не из-за моего отца, не из-за моих денег и славы... Господи, я так надеялась, что хоть немного нравлюсь тебе, готова была на все пойти, чтобы так и было! А ты... А ты...
– Разве я говорил, что ты мне не нравишься?
– Да ты поступал так! Понимаешь?
– Ты ошибаешься... Прошу тебя, перестань говорить все эти глупости.
– Вот, вот, ты сам себя слышишь?
– повернулась вновь, заплаканная, разбитая, глядя в темный силуэт.
– "Глупости!" И все остальные тоже так считают, думают, что я говорю глупости!.. Наплевать тебе, каково мне! Ты оставил меня тогда, оставь меня и сейчас. И не трудись возвращаться, чтобы спасти в очередной раз... А если нужна последняя капля крови Акиллера, я пришлю тебе по почте донорский пакет, себе возьму другую... Или вообще не возьму! Произошла ошибка, когда мне не позволили умереть!..
По счастью, девушка не услышала, как он хохотнул. Она уже вообще ничего не слышала, кроме собственного порывистого дыхания. Тамерлан ухмыльнулся и спрыгнул на землю, сделал к ней шаг.
– Послушай, Карина... Не в моих правилах объяснять свои чувства, я не для того их скрываю. Ты меня слышишь?
– Слышу, - буркнула та.
– Это хорошо, что ты меня слышишь. Вот и выслушай. Я, помнится, ни разу не сказал, как отношусь
– Я не хочу с тобой разговаривать. Тебе все равно наплевать.
– Хочешь, чтобы я тоже расплакался?
– Не хочу.
– И я не хочу. Это не в моих привычках.
– В твоих привычках смотреть на меня свысока.
– Я уже не в седле. Но ты права, я все-таки выше ростом.
Она немного успокоилась, вытерла мокрые щеки. Теперь она говорила с долей злости:
– Это несмешная шутка.
– Я не пытался пошутить. К твоему сведению, я не выражаю никаких чувств, если так нужно.
– Нужно? Это для чего же? Мне, к примеру, совсем не нужно видеть твою вечно холодную безразличную мину!..
– Я не ради тебя стараюсь. Проявленные эмоции загрязняют мой разум.
– Мне кажется, камню думать не легче, чем человеку, - ответила девушка уже более спокойно.
– Хорошая метафора. Но ты многого обо мне не знаешь. Если я буду проявлять излишние чувства, то потеряю над собой контроль...
– Смотря какие чувства ты контролируешь?
– Тебе незачем знать о них. Я для того их и скрываю.
Вдруг она резко развернулась. Ее слезы успели высохнуть. Теперь она смотрела с вызовом:
– Да ты просто ничего не ощущаешь! Тебе нечего скрывать, вот и все. Холодный упрямый кусок льда!
Она уже не плакала, а действительно злилась, пытаясь смотреть на не него с презрением. Какую-то минуту они оба молчали. Потом Тамерлан усмехнулся:
– Знаешь, я не поддаюсь на провокации.
Карина зарычала, вновь отвернувшись и скрестив на груди руки. Чувства, переполнявшие ее, смешались. Она со стыдом поняла, что выдала себя и свое маленькое намерение... Акиллер резко успокоилась и пробормотала:
– Тебе что, трудно поцеловать меня, чтец моих мыслей? Я, между прочим, думала вознаградить тебя так, как рыцаря... Тебе, конечно, такие "награды" ни к чему.
Ответа не последовало. Девушка молчала еще какое-то мгновение, коря себя за произнесенные слова. Потом вновь воскликнула:
– Ха, вот так я и думала! Тебе нечего скрывать, потому как ты совершенно бесчувственен! И с девушками ты тоже не целуешься, холодная глыба!..
– Предпочитаешь, чтобы целовали твой затылок?
Она вздрогнула, руки ее опустились. Не верилось, что Тамерлан готов поступиться принципами и единственный раз проявить себя. Оттого Карина теперь не решалась повернуться к нему. Еще мгновение она размышляла, закусив губу... И отдалась порыву, прикрыв глаза.
– Я все еще глыба льда?
– вновь услышала мягкий голос спустя какое-то неопределенное время, когда пришла в себя.
Усмехнулась, так как не ожидала, что Тамерлан сможет отнестись к ней так тепло.
– Думала, великий Тамерлан не бывает таким, какой ты сейчас.