Отзвуки прошлого

Воробей Вера и Марина

– Получается, что так.

– Хм, – скептически отреагировал Борька. – А как же криминальные элементы? Они, между прочим, очень уважают горячий утюжок, чтобы нужные сведения из жертвы вытянуть. Как с этим теплом быть?

– Не знаю. Если тебе это так интересно, сам у Романова спроси.

Лене не хотелось затевать спор. Она очень быстро пожалела, что завела разговор на эту тему. В голову полезла всякая глупость: что бы она нарисовала в этом случае, что бы нарисовал Боря? Он, возможно, отгородился бы стеной от родителей, как это сделал Леша Снегирев.

У Бори было все: и достаток в доме, и благополучие – все, кроме сердечной близости. Боря сам ей в этом как-то признался.

– Иногда

посмотрю на предков… ну, блин, телик можно годами не врубать, реальное шоу на дому. Живут как вежливые соседи, а я у них связующее звено. Надоело все до чертиков, а куда денешься? Приходится мириться с видимым счастьем семейства Шустовых. Прикинь, они лет пять как по разным койкам разбежались. Отец погуливает на стороне. Я к этому спокойно отношусь, без напряга. Для матери секс вроде как и не существует. Так какие к отцу могут быть претензии? Он же здоровый мужик.

Лена тогда помучилась, но все же спросила:

– А ты не боишься, что отец может уйти от вас? Сам знаешь, сколько сейчас охотниц за красивой жизнью развелось.

– Нет, этого я не боюсь, – серьезно ответил Боря. – Во-первых, отец меня крепко любит. Правда, по-своему. Во-вторых, может, это и глупо звучит, но узы брака для него нерушимы, как оковы: надел, тащи до конца. А в-третьих, отец из тех, кто считает, что жена – это в первую очередь хорошая хозяйка дома, так сказать, хранительница очага, и мать в этом смысле его вполне устраивает. А ее устраивает налаженная жизнь. Я недавно вдруг понял, что у матери есть одна удивительная способность – не замечать того, чего ей видеть не хочется. Вот так и живем: вроде вместе, а по сути дела, каждый сам по себе. – Боря помолчал, а потом признался: – И знаешь, если я когда-нибудь женюсь, то в моей семье не будет этого обманчивого благополучия. Или оно будет настоящим, или никаким.

В эту минуту Лена ясно представила себя Бориной женой. Может, это и смешно – мечтать о семейной жизни в пятнадцать лет, а вот она мечтала. Мечтала стирать его рубашки, варить вкусный суп, рожать детей и, как в Писании говорится, делить все беды и радости…

– Эй! Ты где заблудилась? – Боря стиснул рукой ее плечо.

– Задумалась, – ответила она.

– О чем? О хорошем?

– Да, о хорошем, – призналась Лена, потому что любить и заботиться о близком тебе человеке – это ведь хорошо, и добавила: – Только я тебе пока не скажу о чем, не расспрашивай.

– Ладно, не буду, – рассеянно согласился Борька, взглянул на дедовские командирские часы, с которыми не расставался, и вдруг сказал:

– Слушай, а давай сделаем небольшой крюк и ко мне заскочим.

Лена сбилась с шага. Сердце пропустило удар, а потом словно в пропасть ухнуло. Неужели гнев на милость сменили? Горько было признаваться, но от правды не убежишь – Борина мама Лену не жаловала. Они уже несколько месяцев встречаются, а Лена так и не была причислена к избранным одноклассникам, побывавшим у него в гостях. Боря все никак «не мог» познакомить ее с родителями. Нет, она, конечно, много раз видела мадам Шустову, элегантную моложавую даму. Ее в школу из-за Борькиных проказ не раз вызывали. А с отцом Бори Лена вообще часто сталкивалась, потому что бабушка работала в его фирме уборщицей и Лена помогала ей убираться по вечерам. Особенно после того, как бабушка угодила в больницу. Кстати, Илья Борисович, Борин папа, проходя мимо Лены, всегда тепло улыбался. Но одно дело случайная встреча и совсем другое – наконец-то быть приглашенной к ним в дом. Интересно, что Боря скажет, когда они придут? Может быть: «Ма, знакомься, это Алена, моя девушка…»

Тут же, как факелы в темноте, заметались мысли: а не слишком ли она обыденно выглядит для такого торжественного случая?

Джинсы, ветровка, свитерок в обтяжку, на ногах потрепанные кроссовки, хорошо хоть подкрасилась сегодня. Лена не сомневалась, что Людмила Романовна ее с ног до головы, как рентгеновским лучом, просветит.

– Зайти к тебе? – неуверенно переспросила она.

– Да, на пару минут. – Боря притянул ее к себе, чтобы не столкнуться с мужчиной, идущим навстречу по тротуару, и обыденным голосом пояснил: – Я только переоденусь, и мы свалим. Да ты не бойся, Ален, дома никого нет. Мать к массажистке отправилась, а у отца последний месяц вообще заморочки. Он грандиозный проект двигает. Говорит, если подпишут договор, то через десяток лет все наши толстосумы не в Куршевель этот занюханный будут рваться, а к нам, на горно-лыжные курорты Алтая.

Воздушный замок, построенный Леной, разрушился, превратился в бесформенное облако и растаял в высоте. Никакого знакомства не будет, а она-то, дурочка, нафантазировала себе…

«А чего ты, собственно, хотела? – спросила себя Лена, превозмогая разочарование. – Ты же сама стараешься связаться с Борей только по сотовому, а если уж приходится звонить ему домой, первая бросаешь трубку, услышав голос Людмилы Романовны. После ты снова набираешь его номер, и уж тогда, если Боря дома, к телефону подходит именно он!» Что это, если не тайный сговор между ними всеми? Лена всякий раз так и слышит недовольный голос его мамы: «Иди! Твоя звонит!»

Конечно же, Лена прекрасно знала, что молчать в трубку неприлично, а уж тем более бросать ее, только вот выбора у нее не было. Однажды, вежливо представившись, она попросила маму Бори, чтобы тот ей перезвонил, когда вернется домой, а Людмила Романовна этого не сделала. И Лена тогда почувствовала по прохладному вежливому тону, что ее звонки нежелательны, впрочем, как и ее присутствие в их доме. Да она, собственно, и не настаивала. Им с Борей и у нее дома хорошо. Бабушка к нему нормально относится. Еще бы! Борька ее часто вместе с Леной в больнице навещал. В общем, зарекомендовал себя с лучшей стороны. А Катька… Та вообще Борькиному приходу, как дитя малое, радуется. Он ей всякий раз то жвачку, то мороженое, то пакетик чипсов презентует.

– Ален! – напомнил о себе Боря. – В «Макдоналдс» сходим, потом в парке погуляем до кино. В общем, свидание по полной программе.

– Нет, Борь. – Лена покачала головой. – Лучше не будем менять наших планов. Мне еще нужно нашей Анне Австрийской воротник пикейный к платью скроить, – принялась объяснять она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

Боря не виноват, что ему приходится метаться между двух огней. Она же понимает, что он хочет, чтобы все было иначе, хочет, чтобы рухнула эта стена отчуждения, только есть вещи, которые невозможно изменить. Все эти мысли проносились у нее в голове, пока она убеждала Борю, что у нее сегодня просто непочатый край работы.

– Давай, как договорились, в семь у кинотеатра встретимся, – закончила Лена, удивляясь, как можно думать об одном, а в то же самое время говорить совсем другое.

– Ну, смотри. В семь так в семь, – согласился Шустов, слегка нахмурившись и, видимо, почувствовав, что Лену не удастся переубедить, заговорил о другом: – Да, все забываю спросить: как у Ксении Матвеевны дела? Она все еще в ветеранском совете?

Лена улыбнулась и охотно поддержала новую тему:

– Ты бы видел, какую она там бурную деятельность развила – тушите свет! Представляешь, ходит с такими же активистами по квартирам и выясняет, у кого какое материальное положение и кто из ветеранов в чем нуждается. Списки собирает для наших депутатов. Пусть, говорит, слуги народа помогают, раз пенсионеры за них свои голоса отдали.