Отвлечение

Эбби С. Т.

Линди говорит так, будто сама была жертвой, будто понимает травму на другом уровне. Субъект знал это, потому что это не может быть совпадением.

Она знает его. И она, очевидно, за крестовый поход, который он затеял. Я не получу от нее ни грамма информации, которая скажет мне, кто он. Все, что случилось, затронуло больше людей, а не только субъекта.

Но почему не рассказать мне, что случилось?

Что, бл*ть, происходит в Делейни Гроув?

– Мисс Мэй, я знаю, что это тяжело, но не могли бы вы хотя бы

рассказать, что заставило вас покинуть Делейни Гроув? Может, что-то затронуло не только вас?

Эмоции в ее глазах меняются, и спокойствие накатывает на нее.

– Я уехала, чтобы начать новую жизнь, агент. Если вы хотите узнать что-то о Делейни Гроув, почему бы вам не посетить его.

Значит, он попросил ее ничего не говорить. Она контактировала с ним. В этом нет никаких сомнений.

Он спас ребенка. Ребенок чувствует себя в безопасности, потому что субъект - темный рыцарь, который убил монстра, преследовавшего ее месяцами с момента ее исчезновения. Наш парень передал девочку этой женщине, которая, поклялся, защитит ее. Она доверилась ему. Линди ухаживала за ней, и связь образовалась мгновенно.

Это больше походит на правду.

Они обе обязаны ему своим молчанием не просто так. И никогда ничего не скажут. Я не занимаюсь запугиванием жертв, которые и без того достаточно пострадали. Я найду другой способ.

Донни входит, и, когда я смотрю на него, кивает.

– Лорел ваша, - говорю я Линди.

– Бумаги. Я хочу письменное подтверждение.

Он обучил ее этому. Сказал ей убедиться, что она получит опеку, используя информацию.

Невероятно.

Мы все не так поняли.

В его прошлом не будет жестокого обращения с животными. Он был нежным, возможно, наивным и доверчивым... слишком доверчивым. Достаточно, чтобы стать жертвой.

Они не разрушили его; он вернулся, чтобы отомстить. Но почему целей так много? Что они, бл*ть, сделали?

Донни снова выходит, чтобы получить письменное подтверждение. Дьюк нетерпеливо стучит ручкой, пока его колено прыгает под столом. Напротив него, Лорел что-то шепчет Линди на ухо. Женщина оставляет поцелуй на макушке ребенка.

Я наблюдаю, очарованный тем фактом, что Лорел, кажется, не потрясена любовью. Мгновенная материнская связь была установлена между двумя жертвами, связанными с убийцей. Убийца, который, как они полагают, убивает монстров их кошмаров.

Убийца, который не остановится.

Они не понимают, насколько опасным может стать этот парень. Убийцы отмщения не имеют ограничений в отношении того, кто умрет. Наименьшее нарушение - смертный приговор. Они берут правосудие в свои руки, становятся судьей, присяжными и палачом, превращаясь в слишком бессмертных в собственных умах.

Донни возвращается с бумагой в руке. Он передает ее Линди. Женщина внимательно читает ее в поисках какой-нибудь ловушки.

Я беру документ и подписываю его.

–

Я делаю этот документ официальным, - поясняю, наблюдая, как она оценивает меня.

Она, вероятно, доверяет тому, что видит в моих глазах, потому что достает листочек из сумочки и передает его мне. Дьюк встает и подходит, чтобы прочитать его через мое плечо.

Это карта мест захоронений, написанная кровью каллиграфическим почерком, и, скорее всего, каллиграфическим пером, чтобы замаскировать почерк субъекта. Он знает каллиграфию?

Чрезмерная организованность пугает.

Как долго он готовился к каждому возможному исходу?

Кровью подписано одно имя - Кеннет Фергюсон. Только не каллиграфией. Скорее всего, он сделал это сам. Удары шаткие, будто он дрожал, когда субъект заставил его подписать это собственной кровью.

Этот уровень отстраненности заставил нас профилировать его как садиста.

На карте отмечено так много могил с именем каждого ребенка, написанного каллиграфией. Единственное сооружение на карте - это какой-то сарай. Могилы вокруг него. Карта ведет от его дома, путь имеет названия, обозначающие каждый поворот. Он приходил и навещал их. Больной ублюдок точно знал, где похоронил каждого ребенка.

Шестьдесят девять фото. Семьдесят гвоздей.

Эти слова всплывают в подсознании, напоминая мне, что были произнесены.

Я вылетаю из комнаты, оставив Дьюка позади, чтобы разобраться с убийствами, которые заставили его осесть на стул в неверии.

Хватаю список, который Дьюк оставил в кабинете, где перечислены все имена детей. Наши люди должны запустить распознавание лиц на всех детей системы. После побега, их имена и фотографии сообщаются.

Тут список всех имен с фото. Шестьдесят девять имен.

Те же имена и возраст написаны на самих фотографиях.

Одного нет в списке.

Хэдли.

Субъект избавил ее от унижения перед нашей командой, увидев ее фотографии среди остальных. Он послал Линди сюда, а не в полицию. Он знал, что мы отнесемся к этому более лично, знал, что так у Линди будет больше шансов получить опеку над Лорел.

Он, определенно, чувствует родство с Хэдли и, возможно, захочет увидеть ее реакцию. Хэдли не отвечает, поэтому я рассказываю все это ее голосовой почте, надеясь, что она скоро прослушает.

Затем, я направляюсь в комнату отдыха, где Лана, скрестив ноги в лодыжках, машет ими туда-сюда, пьет кока-колу и смотрит телевизор. Я прислоняюсь к дверному косяку, изучая ее легкую улыбку.

Она понятия не имеет, насколько мир испорчен. Ненавижу, что не могу отвезти ее домой прямо сейчас. Что это дело стало сложнее, и теперь мне нужно остаться. Она - единственная, что держит меня в здравом уме прямо сейчас.

Настолько, чтобы провести некоторое время в постели, извиняясь еще больше.