Отверженные
Шрифт:
– Пока вы тут рассуждаете и меряетесь палками – люди там страдают, и я, возможно, могу им ещё помочь, - возмутилась я, теряя самообладание под взглядами толпы. – Или может продолжим выяснять кто безумнее я или Нэш? Давайте я сначала спасу людей, а потом вы уже меня распнёте!
Достаточно было одного кивка Джоны, чтобы мне позволили это сделать.
Семья была отравлена, и однозначно куском мяса, которое они так с аппетитом уплетали на ужин. Тяжелее всего было младшим детям, у самого маленького, полуторагодовалого мальчика начались судороги. Но симптомы были больше похожи, как если бы им подсунули ядовитое растение. А таких в округе было несколько видов. За долгие годы островитяне хорошо изучили местную
Но так как в этом случае я не имела понятия каким именно растением были отравлены люди, а времени выяснять у нас не было – я выбрала состав порошка на своё усмотрение из знакомых мне запасов бывшего лекаря.
Жар и рвота у родителей прекратились уже в первые пол часа, детей приходилось отпаивать силой, пока не появились признаки улучшения.
А вот малыш …..
Выйдя на улицу я со злостью швырнула какой-то кувшин, не обращая внимания, что его осколки летят в собравшуюся толпу во главе с Джоной.
– Найди того, кто это сделал! Я хочу посмотреть в лицо этому гаду! – заорала я. – Зачем люди кормят мясом таких маленьких детей?! Для его массы тела яда оказалось слишком много! Его организм не справился! У меня не получилось спасти их всех! – кажется, я на время потеряла контроль. – У меня бы в жизни не поднялась рука на ребёнка, творцом присягаюсь!!! Разберись с этим, Джона!
– Не сорви голос, милая. Мы найдём того, кто в этом замешан, - спокойно проговорил предводитель. – И будь уверена, мы его накажем, как следует. Остальные члены семьи в порядке?
– Ещё слабы, но да, можно уверенно сказать, что они выкарабкались.
– Тогда нам нужно поговорить, Лаванда. Наедине. Сейчас же. Приглашаю тебя к себе в гости.
– Обязательно тащить меня в своё логово? Это ещё страшнее, чем твои улыбки и мягкий тон, - буркнула я, рассмешив этим Джону.
– У меня даже есть мёд, - добавил он, надавив на самое слабое место.
– А вот это уже совсем не честно. Хотя … следующий твой наклон головы – и меня потащат туда силой, - вздохнула я. – Зато на память можно ничего никому не оставлять. Это радует, что печалиться обо мне никто не станет.
– Смерть всегда крайний случай, Лаванда. Я постараюсь найти убедительные доводы и найти разумный выход, - улыбнулся Джона, глядя на меня, с превосходством удава.
Если у меня в лазарете все полки были завалены травами и остальной гомеопатией, то в доме предводителя на полках были собраны все старые печатные издания и рукописи, которые попадали в колонию Одичалых до потери связи с материками. Заключённым разрешалось брать с собой некоторые вещи, в том числе книги, бумагу, краски. Теперь это была коллекция памяти прошлого, отклики наших предков. Некоторые рукописи (в Исходе тоже имелись подобные) имели гораздо больший успех, потому что в них люди описывали свою прошлую жизнь до мельчайших подробностей порой не упоминающихся в самих книгах. Подробности помогали мириться с ностальгией и отчаяньем. С помощью таких вот рукописей наши современники имели чёткое представление об устройстве общества на той стороне океана. В них было всё – от гастрономических предпочтений до описания устройство двигателя внутреннего сгорания. Практической пользы на Энде от этих воспоминаний было мало, наши люди были больше озабочены вопросами: как выжить и где добыть себе пропитание. Но благодаря таким книгам, некоторые из нас не опустились до уровня приматов.
– Ты конечно же прочёл их все, - провела я рукой по книжным корешкам. – И наверное не один раз. Я тоже умею читать.
– Ну не зря же Нэш объявил всем, что ты не дура, - собственноручно
Должно быть я очень ему нужна, раз он снизошел до такой вежливости. И в планы предводителя входило не только отмщение Исходу. Было что-то ещё, далеко идущее. Тихий голос интуиции дал мне это совершенно чётко понять.
– Признайся, это ты подсунул мне Нэша?! – резко обернулась я, поймав его взгляд. – Ты коварен, умён и расчетлив. Ты властный сукин сын из высшей касты, которые уже рождаются с высокими амбициями. Что ты задумал? Я хочу понять свою роль в твоей игре, Джона.
– Тебе известно, что одним из признаков принадлежности к высшей касте является молочная кожа? – тихо и неспешно произнёс он, изящно присаживаясь в плетёное кресло. – Возможно, один из твоих предков был незаконнорожденным отпрыском, за что его и сослали на Энд. Так что в тебе тоже имеются задатки избранных, Лаванда.
– Почему я от этого не в восторге? – съязвила я.
– Потому что в тебе так же сокрыт дух бунтаря, - холодно улыбнулся Джона. – Да, я действительно велел Нэшу присматривать за тобой. Сама понимаешь, мы не можем отнестись к тебе с доверием, а на слово Темпа положиться сложно, когда он в таком состоянии. Я должен был быть уверен, что ты не сознательная смертница, засланная сюда своим братцем. Но совокупляться с тобой Нэша никто не заставлял, это его собственный выбор. Нэш мне нравится, отличный боец, преданный, честный. Одичалые его любят. Девушки говорят, что он пылкий и весёлый, - Джона снова улыбнулся, но уже иронично.
– Давай ближе к делу, - раздражённо вздохнула я, беря свой чай. – И где мёд, кстати?
– Я хочу знать, не блефовала ли ты, когда утверждала, что знаешь проход Яго? И кто из Исхода знает об этих ступенях?
– По понятным причинам в это посвящены немногие. Кто точно я не знаю, но Ронан и Виктор в курсе, именно они провели меня по спуску вниз, когда мне срочно понадобились медузы.
– Медузы?
– Ферменты некоторых медуз применяется в лекарской практике. Но я не смогу показать тебе этот путь Джона. Речь уже не о моей преданности какой-то из сторон – речь о человечности. У тебя не найдётся нужных доводов. Даже мёд, - добавила я, заметив, как он выкладывает на стол соты диких пчёл.
– Что ж, и всё-таки мы поболтаем. Я даю тебе возможность высказать всё, что ты думаешь, Лав.
– Хм, стоит воспользоваться. … Так и быть, я поделюсь с тобой своими мыслями. Почему бы не о том, как происходят неожиданные стычки между людьми из Исхода и Одичалыми? Осатанелые, полны ненавистью и обвинения, отрицающие права существования друг друга. В каждой такой стычке кто-то обязательно погибает. Так же встретили и меня. Мы уже давно ведём себя, как больные бешенством животные, жажда крови только растёт. Мы умеем убивать, но не умеем договариваться. Что же случится, если твои люди ворвутся в Исход? Я тебе опишу. На защиту Исхода встанут матери и даже десятилетние дети, потому что это их дом, их семьи. Одна агрессия повлечёт за собой другую, и твои люди станут убивать всех, кто поднял оружие. Я не пойду на такое кровопролитие, Джона.
– Значит, ты ещё одна последовательница идеи мира и воссоединения?
– Это так плохо? Жить без страха и осознания преследующей тебя смерти?
– Милая, это невозможно, - развёл руками Джона. – Наши колонии разъединяет слишком многое, и даже если установить перемирие, конфликты всё равно время от времени будут вспыхивать, таково уж устройство общества. Если вдруг все станут жить в мире и согласии на острове начнёт стремительно увеличиваться население и так же стремительно кончаться пища, которая просто не будет успевать плодиться в лесах и созревать на огородах. Голод сам породит новые убийства. Единственное, что может объединить Исход и Одичалых – это внешняя угроза.