Отверженные сердца
Шрифт:
ГЛАВА 1
Вирджиния-Сити, Невада. Весна 1862 года.
– Я уже говорил тебе, Чарли, что я не сторонник одновременного членства в нескольких клубах, – сказал Трэвис. Он достал из кармана жилета, расшитого серебряной нитью, золотые часы, щелчком открыл крышку и взглянул на циферблат.
– Судья Терри недоволен тем, что ты, Трэвис, продолжаешь… – Чарльз Меллрой оглянулся, чтобы убедиться, что их не подслушивают, затем допил свою порцию виски, стукнул стаканом о стойку бара и продолжил: —…упорствовать и отклоняешь
– Тогда, может быть, ему следует оставить свои попытки? – Трэвис защелкнул крышку часов и положил их в карман. Затем он поправил черный, сшитый в обтяжку жилет, манжеты ослепительно белой рубашки и, взглянув в зеркало в золоченой раме, висевшее над стойкой бара, туже затянул галстук, пригладил рукой темные волнистые волосы. Все в порядке. – Я поддерживаю южан, Чарли. Дэвид прекрасно об этом знает. У нас с ним нет ничего общего. Теперь прошу меня извинить, я должен встретить почтовый дилижанс.
Трэвис протиснулся через дверь-вертушку заведения «Маунтин Квин» и вышел на дощатый настил перед салуном. Где же почтовая карета? Он подошел к краю настила и вгляделся вдаль. Си-стрит – вторая главная улица Вирджиния-Сити – была заполнена старателями, возвращавшимися домой после своих смен и по пути наводнявшими дюжину салунов, расположившихся вдоль этой узкой городской артерии; другие, отправлявшиеся им на смену, в спешке покидали харчевни, гостиницы, пансионы и тащились к приискам, находившимся прямо между улицами, на которых стояли жилые дома. Телеги и повозки, лошади, тащившие крепежные снасти, опорные столбы и корыта для промывки руды двигались вдоль улицы.
Внимание Трэвиса привлекла женщина в зеленом платье, стоявшая в тени навеса на противоположной стороне улицы. Увидев ее, Трэвис невольно улыбнулся: под яркими лучами солнца тонкий зеленый шелк переливался изумрудами, черные кружева, украшавшие низ юбки, подчеркивали изысканность наряда. Длинные каштановые волосы женщины были аккуратно уложены и перевиты черными и зелеными лентами, отдельные локоны ниспадали на спину и плечи. Полная грудь, видневшаяся в слишком смелом вырезе платья, притягивала взгляды мужчин. Во всем облике Магнолии не было ничего случайного, каждая деталь была тщательно продумана.
Женщина послала Трэвису воздушный поцелуй и рассмеялась. Ее грубый смех донесся до Трэвиса сквозь шум улицы, и он улыбнулся в ответ и помахал рукой. Салун Магнолии Рошел «Серебряная Леди» располагался прямо напротив заведения «Маунтин Квин» и был одним из его наиболее серьезных конкурентов. И Магнолия и Трэвис умудрялись оставаться друзьями… очень хорошими друзьями. Он улыбнулся. Им помогало то, что оба они приехали из Нового Орлеана, их симпатии в отношении сторон, участвовавших в войне, раздиравшей страну на части, также во многом совпадали, и, несмотря на то, что Магнолия была на пять лет старше Трэвиса, ее фигура по-прежнему оставалась одной из самых привлекательных и желанных для мужского населения Вирджиния-Сити.
– Итак, друг мой, – прокричала Магнолия, – где же та маленькая певчая птичка, которую ты выписал для себя, чтобы развалить мой бизнес?
Трэвис пожал плечами.
– Дилижанс
Магнолия проследила за его взглядом.
– Ну что ж, дорогой, если вдруг ты обнаружишь, что твоя маленькая канарейка передумала и решила лететь куда-нибудь еще, возможно, ты вспомнишь и о моем предложении, не так ли?
Она соблазнительно улыбнулась.
Трэвис расхохотался.
– Мы оба слишком упрямы, чтобы когда-нибудь стать партнерами, Мэгги.
– Жаль, – вздохнула она. – Однако никто не знает того, что готовит нам будущее, не так ли, дорогой?
Почтовый дилижанс из Сакраменто, наконец, появился на Си-стрит.
– Могу поспорить, что в эту минуту судьба доставляет в «Маунтин Квин» Жоржетту Линдсей, и сегодня вечером все посетители будут моими.
Магнолия притворно надула губки.
– Тогда я останусь одна.
– Это тебе не грозит, Мэгги, – возразил Трэвис. – Но если вдруг тебе будет скучно, – он подмигнул ей, – сегодня или в любой другой вечер, вспомни, что ты хорошо знаешь, где находится моя комната.
Магнолия бросила в его сторону надменный взгляд и отвернулась. Экипаж приближался. Уже был слышен стук копыт, скрип и треск упряжи: кожи, металла, дерева. Кучер дилижанса, лохматый старик в штанах из оленьей кожи, сидя на козлах, крепко держал поводья своими короткими толстыми пальцами. Он стукнул ногой, обутой в мокасин, по педали тормоза и хриплым голосом прокричал:
– Тпру, тупоголовые животные!
Его нога все сильнее и сильнее нажимала на тормоз, тело напряглось, и он уперся спиной в стенку экипажа.
– Тпру, черт побери!
Шестерка гнедых блестела от пота, мотала гривами в знак протеста. Кучер уже едва удерживал поводья всей силой собственного веса, для чего ему пришлось почти лечь. Огромные колеса дилижанса отчаянно скрипели в ответ. Лошади дико озирались по сторонам, поводя широко раскрытыми глазами, затем захрипели и резко остановились. Экипаж еще некоторое время раскачивался на кожаных рессорах, прежде чем колеса окончательно замерли в уличной грязи.
В дверях станции появился агент и что-то прокричал кучеру в знак приветствия, после чего тот быстро обмотал вожжи вокруг рычага тормозной педали и спрыгнул на землю, торопясь помочь пассажирам дилижанса.
Трэвис слегка наклонился вперед и широко улыбнулся. Несколько месяцев назад он заключил контракт с агентом Жоржетты Линдсей на ее гастроли в «Маунтин Квин». Хотя Трэвис никогда не встречался с ней лично, он был уверен в правильности собственного решения. Жоржетту ему рекомендовали знакомые, побывавшие на ее выступлениях в Сан-Франциско и Денвере. Когда Трэвис получил письмо от ее менеджера, где говорилось, что актриса проявила интерес к выступлениям в «Маунтин Квин» и посетит Вирджиния-Сити по пути на север, он почувствовал громадное облегчение. Трэвис надеялся, что Жоржетта Линдсей даст ему возможность заработать ту сумму, которая, как писал его брат Трейс, была так нужна сейчас конфедератам.