Отвергнутые
Шрифт:
— Смотри, — тихо выдохнула я.
— Вот оно как, — услышала ответ, — любопытно.
— Что это? — я была удивлена.
А он, по всей видимости, нет.
— То, что я искал весь вечер — магия истинных, — он ухмыльнулся, — и не завидую я тебе Гейла, — в его голосе слышалась ирония, — раз это так работает, придется тебе весь ближайший месяц целоваться с чудовищем, во благо нашего ребенка, — припечатал он.
Яркая обида опалила меня. Это были его эмоции. Он продолжил:
— Ведь именно таким я представляюсь тебе, не иначе. Тот страх, который исходил
Я сжалась, физически ощущая его злость. Мне захотелось куда-нибудь спрятаться, забиться. А он все продолжал:
— Мне обидно Гейла, очень обидно, — произнес он с грустью, — как же можно так мне не доверять? Да, я был не прав. Но я же извинился, рассказал тебе, почему опасался твоей беременности. Ты, — выдохнул он, — дала мне веру, что мы справимся и тут же растоптала ее своим неверием в меня.
— Прости, — еле слышно произнесла.
— Прощаю, — прошептал он мне в макушку, — но не делай так больше. Верь в меня, что бы ни случилось верь, ведь я люблю тебя. Тебя и нашего малыша.
От этого его признания в носу защипало. Это был настолько трогательный и волнительный момент, что у меня перехватило дыхание и выступили слезы на глазах. Никто никогда искренне не говорил мне о любви, даже мама. Всю жизнь я хотела услышать эти слова. Сейчас же я чувствовала, как мое сердце расширилось, наполнившись нежностью, теплотой и заботой.
— Я верю в тебя и люблю, прости меня, — тихо вымолвила.
Посмотрела вниз, смаргивая выступившие слезы. Его руки по прежнему светились теплым светом, передавая мне и нашему ребенку энергию. Я накрыла их своими ладонями, крепко сжала и повторила все те же слова:
— Я люблю тебя.
Паршивый день
Гейла
Несколько дней спустя…
Сантер сказал, что оставался всего один день пути до поселения оборотней. Я утомилась от дороги, но несмотря на это, дни пролетали, как в сказке. Все время, мы с Медеком были рядом и я чувствовала себя просто замечательно. Мы много разговаривали, строили планы на совместное будущее. Он рассказал мне, что никогда не хотел быть королем. Говорил, что мы построим небольшой дом и будем жить там. Я была с ним согласна и наконец поняла, что для счастья мне нужно не так много. Я доверяла ему, верила, что он не будет тираном, как мой отец. Вечером, обнявшись мы засыпали. Я купалась в его любви и заботе.
Сегодня же, открыв глаза, я увидела серое, тяжелое небо над головой. Будет дождь, подумала я тогда. И не ошиблась. И только первые капли упали на землю, как Медек, без лишних разговоров отправил меня в карету, к Мидаре. И вот сейчас, я сидела и наблюдала, как струйки дождя катятся по стеклу. Настроение, как и погода, были совершенно паршивыми.
Отлепившись от окна, я села обратно на сидение. Полог был убран и поэтому я хорошо могла видеть уставшие лица девочек. Невольно, я им посочувствовала. Малышка все утро капризничала и никак не могла успокоиться. Может быть погода на нее так влияет?
— Я могу…, - хотела было предложить хоть какую-нибудь свою помощь,
"Гейла", — тут же послышался встревоженный голос Медека, — "доставай свой кинжал. Из кареты никому не выходить".
Я встала и сделала как он велел, достала кинжал. Посмотрела на Мидару и произнесла:
— Медек велел всем оставаться в карете.
Она кивнула:
— Сантер сказал тоже самое.
Дверца в карету открылась и в нее влетел Хэнк. Он быстро закрыл ее за собой на щеколду. Подлетел к Мидаре и обнял.
— Что там? — шепотом спросила она его, — маги?
Он отрицательно мотнул головой.
— Нет, не похоже. Я не успел разглядеть. Сантер сразу отправил меня сюда.
После этих слов в карете воцарилась тишина. С улицы тоже не доносилось ни звука. Эта тишина пугала и угнетала.
Наконец послышались голоса Медека и Сантера. Они что-то обсуждали. А еще спустя несколько минут послышалось целая гамма непонятных мне звуков. Это был скрежет, рык, иногда кто-то громко скулил. Пару раз о карету что-то сильно ударилось. От этого всего кровь стыла в венах.
— Что там происходит? — это вопрос никому конкретно не предназначался.
Все сидели в ожидании. Растерянность и страх были на наших лицах.
Время тянулось, казалось, что не менее получаса прошло с того момента, как мы остановились.
Я не выдержала и снова позвала Медека, "Что там у вас?"
"Все хорошо" — услышала я в ответ. Вот только это был голос не Медека, а грубый, рычащий, голос его зверя.
И что значит это "все хорошо"? Даже то, что Медек выпустил его, уже говорит о многом. Не будь серьёзной опасности, он бы не стал его лишний раз показывать. В этом я была уверена. Я напряглась ещё сильнее. Что же там происходит?
Пока размышляла, звуки снаружи немного стихли, лишь капли дождя барабанили по крыше кареты. Но здесь послышался еще один звук. Что-то скреблось. Никогда не забуду момент, когда я увидела когтистые, длинные клешни. Щелкая, они крошили часть корпуса кареты, увеличивая дыру, которую сделал Медек, когда мы прибыли с ним на постоялый двор. Вслед за клешнями, протиснулась голова непонятного существа.
Чудовище дернулось, еще расширяя дыру и ввалилось к нам в кабину. Серое, все в чешуе, длинное, оно отдаленно напоминало змею. Подняв огромную голову с рогами и шипами, оно разинуло зубастую пасть. Оттуда вывалился извивающийся раздвоенный язык. Я не заметила у него глаз, лишь ноздри раздувались, мощно втягивая воздух. Мы замерли.
Я сильнее сжала кинжал в руке, в голове забилась лишь одна мысль "Убить, Убить, Убить".
Комнату разрезал громкий крик малышки. Я поняла, что ждать больше нет смысла, нападение неизбежно. С громким рыком, я ринулась наперерез и воткнула кинжал в чудовище — "убить".
Чудовище упало к моим ногам замертво. Кинжал сработал. Громко дыша, я выпрямилась, тело сотрясала крупная дрожь. Я посмотрела на девочек. Живы, все были живы.
Выдернув кинжал из тела существа я наблюдала, как толчками из него льётся синяя жижа.