Отвергнуть короля
Шрифт:
Гуго развернул войска, чтобы укрепить положение, а Ленвейз нашел им место рядом с рекой. Предыдущие владельцы покинули дом в спешке, и на огне еще кипел котел тушеного мяса. Куры во дворе обещали добрый ужин сегодня вечером и свежие яйца завтра утром. Албрам, полковой хирург, промыв и перевязав рану на запястье Гуго, покачал головой и настоял на том, что нужно наложить шов, прежде чем Гуго отправится на совет с королем и другими военачальниками. В пылу схватки рана не болела, но когда Гуго переменил котту, ему показалось, что он окунул предплечье в осиное гнездо.
Короля снедало нетерпение.
– Завтра мы ударим по Анже. – Глаза короля сверкали от нетерпения. – Французы перешли к обороне. Сегодня мы пленили двадцать их лучших рыцарей, в том числе кузена самого короля. – Его взгляд в знак признательности на мгновение скользнул по Гуго. – Не пройдет и недели, как я устрою прием в столице своих предков.
Слова Иоанна были встречены согласным шепотом и одобрительными жестами.
– А оттуда мы захватим Ла-Рош-о-Муан.
– Сир, людям нужна передышка, – заметил барон из Пуату Эймери де Туар. – И нам нужен хотя бы день, чтобы отдохнули лошади.
– Нет, – покачал головой Иоанн, мрачно посмотрев на него. – Если мы замедлим ход, французы перехватят инициативу. У вас будет день на отдых в Анже, милорд. Мы прибыли сюда, чтобы делать дело, а не просиживать задницы.
Де Туар покраснел и обвел взглядом собравшихся в поисках поддержки, а также возможных улыбок или насмешек. Не проронив ни слова, он развернулся и вышел из комнаты.
– Еще кто-нибудь считает, что мы должны остаться, или англичане сделаны из более прочного материала? – осведомился Иоанн, презрительно выгнув бровь.
К концу недели они захватили Анже, и две ночи король властвовал над городом, из которого его предки, графы Анжуйские, через браки и завоевания начали восхождение к власти.
Рана Гуго заживала медленно, и его мучил легкий жар, от которого он был усталым и раздражительным, но который не освобождал от выполнения обязанностей. Во время пребывания в Анже Гуго проследил, чтобы лошадей осмотрели и заново подковали. Он заменил двух изможденных вьючных лошадей, подновил кольчугу, сменив сломанные звенья и покатав ее в бочонке с песком и уксусом, чтобы очистить от ржавчины. Памятуя недовольство Махелт, он также нашел время, чтобы принять ванну, избавиться от вшей и подстричься у цирюльника.
На третий день на рассвете армия Иоанна выехала из Анже и направилась на юго-восток к недавно построенной крепости в Ла-Рош-о-Муане. Защитники крепости отнеслись к их появлению с хладнокровием и осыпали символическим дождем из стрел и камней, чтобы продемонстрировать свою стойкость, не тратя понапрасну боеприпасов. Иоанн разбил лагерь, велел собирать осадные машины и начал штурм замка.
Через две недели Гуго стоял рядом с одной из команд требюше, пока та готовилась метнуть очередной камень в стены цитадели.
– Осторожно, милорд, – произнес капитан команды требюше.
Гуго знал, что они думают, будто он перепил прошлой ночью. Ощущения и впрямь были схожие, но недомогание было вызвано усталостью и раной на руке, которая продолжала гноиться и постепенно становилась все хуже.
– Долго еще, как по-вашему? – спросил он.
– Мы с ребятами ставим на сегодняшний вечер или завтрашнее утро, – ответил капитан. – Этот участок стены вот-вот проломится.
– Я так и думал, – сказал Гуго, надеясь также на передышку и приличную кровать.
К нему подбежал один из оруженосцев Иоанна:
– Сир, вас зовут в королевский шатер!
– Сейчас? – Гуго потер лоб.
– Да, сир. – Юноша облизал сухие губы. – Фуражиры заметили армию принца Людовика. Он идет, чтобы освободить замок, и бросил нам вызов, предлагая сразиться!
Гуго переглянулся с командой требюше.
– Лучше поторопитесь, – посоветовал он.
Оруженосец побежал созывать остальных, а Гуго направился к королевскому шатру. По пути он заметил, как французского герольда ведут из осадного лагеря под флагом перемирия.
Когда все собрались, вернулись еще несколько фуражиров, подтвердив, что французские войска идут со стороны Шинона, и если Иоанн решит принять вызов на бой, тот состоится уже на рассвете.
– Нас вдвое больше! – яростно заявил Иоанн собравшимся баронам. – Мы встряхнем их, как собака встряхивает крысу, и положим им конец здесь и сейчас.
Среди капитанов его наемников и домашних рыцарей раздались одобрительные возгласы. Английские бароны сохраняли невозмутимость, тогда как представители Пуату неловко ерзали и переглядывались. Эймери де Туар снова шагнул вперед как их представитель, непокорно вскинув голову.
– Я не готов встретиться с французами в открытой схватке, – решительно произнес он. – Это безумие. Вы погубите всех нас.
Иоанн посмотрел на графа Туара с яростью и неверием.
– Предатель! – рявкнул он. – Бесхребетный трус! Ты не посмеешь так со мной поступить!
Де Туар покраснел, но стоял на своем:
– Я не трус, но не готов поставить все на единственную схватку. Это не моя битва. Я говорю вам это в лицо, потому что я человек чести. Если французская армия настолько близко, я должен отправиться защищать собственные земли, иначе французы их опустошат!
– Ха! – фыркнул Иоанн. – У тебя не больше чести, чем у сводника!
– В таком случае я в хорошей компании… сир.
Де Туар поклонился и вышел из шатра в сопровождении своих капитанов. У Иоанна дергалась челюсть, а вены на шее вздулись.
– Мне пойти за ним, сир? – спросил Джерард Д’Ати.
Иоанн глубоко вдохнул, содрогнувшись всем телом.
– Нет, это лишь расколет войска еще больше, и этот трус не стоит того, чтобы за ним гонялись. Я разберусь с ним позже. – Он сощурился. – Я не забуду его предательства, а он с этого дня может забыть о крепком сне по ночам.