Оттаявшие сердца

Доналд Робин

Он говорил спокойно, почти задумчиво. Но когда до нее дошел смысл его слов, она отказывалась в это верить.

— А потом, — сказал он, и в его голосе послышалась нотка боли, — я впервые занялся с тобой любовью… Ты была девственницей, Ясинта?

— Да, — ответила она едва слышно и взглянула на него. Красивые черты лица Пола исказились чем-то похожим на страдание.

— Я не знал… После я понял. Ты была так удивлена… так… невинна. И тогда я задумался. Но ты сбежала, и я никак

не мог найти тебя. Ты хоть знаешь, что ты со мной сделала?

Она старательно прятала глаза.

— Мне пришлось уехать.

— Но почему? Неужели потому, что я не верил тебе, когда ты сказала, что Жерар солгал?

— Отчасти. — Горло Ясинты пересохло и саднило.

— Тогда я приехал к Жерару в Массачусетс. Это произошло через неделю после твоего отъезда. Кузен не слишком обрадовался, увидев меня. Я прибыл в неподходящее время.

Ясинта вздрогнула.

— Он был в постели с женщиной, — закончил Пол, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Ясинту. Безжалостное летнее солнце заливало ее лицо, высвечивая каждую черточку.

Она смущенно спросила:

— И кто она?

— Американка. Когда она ушла, он признался, правда без особой охоты, что соврал мне. Соврал, когда сказал, что вы помолвлены. Он думал, что влюблен в тебя, и хотел, чтобы я держался от тебя подальше. Он ошибся. Теперь он действительно влюбился в эту американку и хочет жениться на ней.

Тут Ясинта буквально взорвалась:

— Я убью его! Он хоть знает, что наделал? Сколько недель она провела, страдая от боли и горя!

Пол угрюмо ответил:

— Если он и не знал, то теперь знает, поверь мне. Я не слишком с ним церемонился. — Он подошел и сел рядом с девушкой, взяв в ладони ее холодные руки. — Ясинта, — сказал он нежно и ласково. — Возвращайся со мной в Уэйтапи. Я так по тебе скучал! Без тебя в моей жизни пропал смысл. Все стало черно-белым.

Он действительно этого хотел, она могла в этом поклясться. И все же он так ничего и не понял.

— Я не могу, — ответила она едва слышно. Он вскинул голову. На миг она увидела в нем викинга: жестокого, решительного и властного.

— Почему?

— Я не могу жить с тобой, пока ты еще любишь другую женщину.

В его глазах промелькнуло удовольствие.

— Значит, ты все же любишь меня, — сказал он, улыбаясь.

Освободив руки, она глухим голосом произнесла:

— Да, я люблю тебя. Но ты еще любишь Ауру. И с тех пор, как она тебя покинула, для тебя не существует других женщин. Ты не подпускаешь их к себе.

— Но тебя же подпустил, — сказал он, окинув ее внимательным, оценивающим взглядом.

Ее щеки залил румянец. Она была готова уступить, и только ослиное упрямство заставляло ее продолжать упираться.

—

Я — первая женщина, с которой ты занимался любовью с тех пор, как она тебя бросила? Он нахмурился.

— Нет. Но поверь, я больше не люблю Ауру. Ей так хотелось поверить ему! Первоначальная решимость почти испарилась. Еще немного, и она пойдет по легкой дорожке. Но Ясинта никак не могла прогнать одно воспоминание. О том, как смотрел Пол, когда она случайно наткнулась на видеокассету, с которой ему улыбалась Аура.

Что бы он сейчас ни испытывал к этой женщине, Ясинта чувствовала, что их история не окончена. И ей не хотелось жить жизнью, взятой взаймы. Она не будет счастливой, деля Пола с его сбежавшей невестой. Уж лучше остаться одной и повторить путь матери, чем всегда быть на втором месте.

Если она сейчас поддастся своему страстному желанию, ее любовь однажды превратится в настоящее мучение для них обоих.

И это внезапное прозрение дало ей силы продолжать:

— Ты когда-нибудь говорил с Аурой, встречаясь на вечеринках или на улице?

— Нет.

Она уже подумала, что это будет его единственный ответ, но Пол встал и пересек комнату. Плечи его поникли, но спина оставалась прямой, словно в нем сидел стальной стержень. У окна он повернулся и посмотрел на нее. Его голос был холоден и отстранен.

— Я не говорил с ней с того самого дня, как Аура ушла… из моей жизни.

Ясинта молча ждала. Наконец она хрипло сказала:

— Ее муж был твоим лучшим другом. И все же за пять лет ты ни разу с ним не встречался. Даже если ты не любишь ее, а я думаю, что любишь, она все еще контролирует твою жизнь.

— Что ты, черт побери, хочешь этим сказать? спросил он. Каждое его слово падало тяжелым камнем.

— Ты будешь счастлив, если в эту самую минуту она войдет в комнату?

По его ожесточившемуся лицу она поняла, какой будет ответ. В ней умерла последняя, хрупкая надежда.

Перед Ясинтой только что раскрылись врата рая, и она должна отвергнуть их, чтобы не оказаться в аду…

Он коротко сказал:

— Нет.

— Пол, так ничего не получится.

В его голубых глазах заплескалась ярость.

— Чего ты хочешь? — потребовал он. — Я люблю тебя, но я не собираюсь…

Ей пришлось прервать его, прежде чем он окончательно разобьет ей сердце.

— Это не поможет, — повторила она. — Прости. Он не стал умолять, но она и не ждала от него этого.

— В таком случае, — произнес он с опасным спокойствием, — я ничего не могу поделать.

Ясинта сидела, не шевелясь, и только ее израненное сердце кричало, разрываясь от горя: сдайся, пожалуйста, сдайся!