Оттаявшие сердца
Шрифт:
— Флинт, конечно, сильный и опасный человек, продолжал Жерар. — Он шел по жизни, как бульдозер, сметая все на своем пути. Работал в одной из крупнейших корпораций и занимал большой пост. И все же он был лучшим другом Пола еще со школы. А мой кузен совершенно городской человек, общительный и демократичный. Адвокат.
Ясинта вежливо кивнула:
— Дружба бывает так же загадочна, как любовь. Наверное, твой кузен и Флинт имели что-то общее, раз так долго дружили.
А мое время утекает, как песок сквозь пальцы, подумала Ясинта. Не за горами двадцать девять лет,
— Я этого никогда не понимал, — сказал Жерар и в четвертый раз повернул ярлычок на чемодане, проверяя, все ли правильно записал. — Аура с Полом замечательно смотрелись вместе. Он холил ее и лелеял, в то время как Флинт… ох, да что там говорить. Для Пола это был тяжелый удар.
Ясинта понимающе кивнула. Да уж, любому человеку будет трудно, если его бросят за несколько дней до свадьбы.
Жерар нахмурился.
— Пол продал дом, где собирался жить с Аурой и купил другой, в провинции. Он думал, что обретет покой в окрестностях Окленда. Но потом Флинт и Аура поселились в двадцати минутах ходьбы от его дома! На винограднике!
Ясинта придала лицу сочувственное выражение. Не стоило напоминать Жерару, что времена уже не те и изменившие любимому женщины теперь не бегут на край света, чтобы жить в добровольном изгнании.
— Когда все это случилось? — спросила она.
— Почти шесть лет назад, — горестно ответил Жерар, доставая билеты и паспорт.
— Шесть лет! — воскликнула Ясинта. — А та красивая женщина, которую ты показывал мне в Понсонби пару месяцев назад? Ты ничего точно не сказал, но намекнул, что они с Полом — хорошие друзья.
Жерар поднялся с кресла.
— Пол нормальный мужчина, — строго сказал он, но я сомневаюсь, что он собирается жениться на ней. Она актриса.
Металлический голос оповестил, что пассажиров рейса авиакомпании «Эйр Нью Зиланд» из Окленда в Лос-Анджелес просят пройти на регистрацию. Жерар поднял свою сумку.
— Пожалуйста, не влюбляйся в Пола. Многие женщины интересовались им, но безуспешно: измена Ауры убила в нем чувства.
— Не беспокойся, — сухо ответила Ясинта, — я не собираюсь в него влюбляться. — От смущения на ее щеках появился легкий персиковый румянец. — Счастливой поездки, Жерар. Надеюсь, твои исследования пройдут удачно.
— Так и будет, но все равно спасибо. Хорошо тебе провести лето. Только не забудь поработать над тезисами.
Он кивнул и отошел. Глядя, как он пробирается сквозь толпу, высокий, немного сутулый, Ясинта подумала, что ему, наверное, всегда немного неуютно. Только в аудитории, за кафедрой, Жерар чувствовал себя как рыба в воде. И надежды он подавал немалые: если проект его книги будет удачно завершен, то он станет одним из самых молодых в стране профессоров истории.
Полтора часа спустя Ясинта открыла дверцу машины в сотне метров от роскошного пляжа. Нагретый, напоенный солью морской воздух наполнил ее легкие. Большая серая крыша дома маячила за сплетенными кронами деревьев. От земли лениво поднимался пар.
Ноябрь. Последний месяц весны в Новой Зеландии…
На губах Ясинты заиграла легкая улыбка.
Белая викторианская вилла отлично смотрелась в окружении газонов и цветочных клумб. Сад благоухал, в воздухе носился аромат свежескошенной травы, и эти запахи очаровывали и дурманили. И дом, и сад создавали впечатление не только изобилия и богатства, но и тонкого вкуса их хозяина.
На висках Ясинты выступили капельки пота. Прежде чем уехать из города, она собрала волосы, но в дороге они растрепались, и непослушные пряди торчали в разные стороны. Поправляя яркие рыжеватые локоны, она поднялась на просторную деревянную веранду, выкрашенную в серый цвет. Постучала в дверь и снова огляделась, восхищаясь красотой сада.
Она, наверное, неважно смотрится здесь в своей старенькой одежде, давно утратившей какую-либо стильность, грустно подумала Ясинта. Ее зеленовато-золотистые глаза скользили по величественным ландшафтам, отмечая стройные серые стволы гигантских капустных деревьев. Каждая крона представляла собой переплетение тонких изящных ветвей и пучков тонких листьев. Вокруг деревьев цвели настурции и калифорнийские маки, соперничая друг с другом в красоте.
Дверь открылась. Ясинте с трудом удалось оторваться от созерцания большой оранжевой с черным бабочки — монарха.
— Здравствуйте, меня зовут Ясинта Литтелтон…
Слова застыли у нее на языке. Она узнала это красивое лицо. Сильный подбородок и породистые скулы… Прошедшие месяцы не смогли зачеркнуть в ее памяти сияния этих глаз. Они горели чистым незамутненным огнем, прозрачные и холодные, как сапфиры.
Ясинте некстати вспомнилось, что брюкам, которые она надела, уже пять лет, что футболка выцвела и стала бледно-голубой. Она смущенно потупилась.
— Добро пожаловать в Уейтапи, Ясинта. — Его глубокий мягкий голос тревожил и волновал. К счастью, охватившее ее смятение не помешало Ясинте вспомнить место их прошлой встречи.
Остров Фиджи. Роскошная, заполненная ленью и отдыхом неделя, проведенная с матерью на маленьком курортном островке…
Однажды вечером он пригласил ее танцевать, и она пришла в ужас от внезапно нахлынувшей на нее чувственной волны, вызванной близостью его сильного гибкого тела. Когда музыка затихла, он мрачно поблагодарил ее и даже проводил до номера. Без сомнения, потом он направился к той роскошной женщине, с которой приехал.
И долго еще Ясинта каждую ночь засыпала с воспоминанием о его сильных руках, обнимающих ее. И о том соблазнительном, будоражащем аромате, который не имел ничего общего с лосьоном или туалетной водой. Его собственный запах, запах мужчины…
От этих мимолетных воспоминаний Ясинта вспыхнула. На ее высоких скулах запылал румянец.
Кажется, я влипла, подумала она беспомощно. Хозяин ее жилища на следующие три месяца тот самый Пол Макальпин.
Со слабой надеждой, что ее дрожащая улыбка не показывает сумятицу чувств, Ясинта произнесла: