Отступник
Шрифт:
И вдруг он уловил обостренным слухом тихое гудение дюжины отпущенных тетив. Несколько мгновений песни эльфов ещё звучали, но вот кто-то из лесного народив упал на землю.
– Нет! – протестующе закричал Дзирт.
Слова вылетели из его горла под влиянием жгучего гнева, непонятного ему самому. Но для воинов Дроу этот крик прозвучал как обычный боевой клич, и, не дожидаясь, пока наземные эльфы оправятся от потрясения, Дайнин и остальные напали на них.
Дзирт тоже с оружием в руках прыгнул в освещенный круг, ещё не отдавая себе отчета в том. что будет делать дальше.
Чувствовавшие себя в полной безопасности в своём лесном доме, наземные эльфы даже не были вооружены. И воины Дроу безжалостно смяли их ряды, бросая наземь, рубя мечами тела несчастных даже после того, как в глазах их угасал последний свет жизни.
Женщина-эльф, охваченная неимоверным ужасом и мечущаяся туда-сюда, оказалась перед Дзиртом. Опустив концы сабель к земле, он лихорадочно выискивал способ помочь ей.
Внезапно она судорожно выпрямилась: в спину ей вонзился меч, насквозь проткнув изящное тело. Онемев от ужаса, Дзирт смотрел, как воин за её спиной схватился обеими руками за рукоять и резко повернул клинок в ране. В последние секунды жизни умирающая взглянула прямо на Дзирта, её глаза молили о пощаде.
Вместо голоса изо рта хлынула тонкая струйка крови.
С искаженным от возбуждения лицом Дроу взмахнул мечом и снёс ей голову с плеч.
– Отмщение! – прокричал он, обращаясь к Дзирту; его лицо искажала гневная гримаса, глаза горели огнём, который показался оцепеневшему юноше демоническим.
Ещё раз полоснув по безжизненному телу, воин кинулся прочь в поисках новой жертвы.
Мгновением позже другой эльф, на этот раз совсем молоденькая девушка, выбралась из гущи резни и бросилась по направлению к Дзирту, выкрикивая одно и то же слово. Язык наземных эльфов был незнаком Дзирту, но, взглянув на прелестное, залитое слезами лицо девушки, он понял, что она говорит. Глаза её были прикованы к трупу у его ног; казалось, отчаяние пересиливало страх за собственную неотвратимую участь. Она могла кричать лишь «мама!».
Ярость, ужас, страдание и множество других чувств овладели Дзиртом в этот страшный момент. Необходимо было отбросить эти чувства, раствориться в слепом неистовстве, с каким дралась его родня, принять ужасную реальность. Если бы только удалось подавить муки совести, терзавшие его!
Девочка-эльф кинулась к Дзирту, но едва ли заметила его. Глаза её не отрывались от мертвой матери, а шейка обнажилась для неотвратимого удара. Дзирт поднял саблю, уже не способный отличить милосердие от убийства.
– Правильно, брат! – услышал он обращенный к нему возглас Дайнина, прорвавшийся сквозь вопли и крики его товарищей и прозвучавший в ушах Дзирта как обвинение. Дайнин, в крови с головы до ног, стоял посреди груды тел поверженных эльфов. – Теперь ты знаешь, какая это честь – быть Дроу! – И он победно выбросил в воздух кулак. – Сегодня мы умиротворим Паучью Королеву!
Дзирт зарычал, вторя брату, и повернулся, чтобы нанести убийственный удар.
Он едва не нанёс его. В своей слепой ярости Дзирт До'Урден чуть было не уподобился своей родне. Он
В последний момент она подняла голову, и глаза её, как тёмное зеркало, отразили ожесточенное сердце Дзирта. В этом отражении, перевернутом образе ярости, двигавшей его рукой, Дзирт До'Урден обрёл себя.
Следя краем глаза за Дайнином, он сделал широкий взмах саблей и опустил её рядом с ребёнком, не причинив ему вреда. Тем же движением, помогая себе второй рукой, Дзирт схватил девочку за край туники и бросил на землю вниз лицом.
Она вскрикнула, испуганная, но оставшаяся невредимой, и Дзирт увидел, как Дайнин снова поднял вверх сжатый кулак и помахал им.
Нужно было действовать быстро: бойня приближалась к страшному концу. Он осторожно провёл саблей по спине ребёнка, распоров одежду, но не настолько, чтобы задеть нежную кожу. Кровью обезглавленного трупа он завершил инсценировку, испытывая мрачное удовлетворение от мысли, что мать девочки-эльфа была бы счастлива узнать, что, умерев, она спасла жизнь своему ребёнку.
– Лежи тихо, – прошептал он малышке на ухо. Дзирт знал, что она не поймет его языка, но постарался, чтобы голос его прозвучал достаточно спокойно и помог ей разгадать замысел. Оставалось надеяться, что в следующий момент, когда к нему подойдут Дайнин и остальные, они не заметят обмана.
– Хорошая работа! – оживленно произнес Дайнин, дрожа от радостного возбуждения. – Два десятка чудовищ мертвы, а ни один из наших даже не ранен!
Повелительницы Мензоберранзана наверняка будут довольны, хотя нам и нечем поживиться у этих жалких созданий.
Посмотрев на окровавленную кучу у ног Дзирта, он потрепал брата по плечу:
– И они думали, что им удастся убежать? Дзирт отчаянно старался подавить отвращение, однако Дайнин был настолько опьянен кровавой бойней, что не замечал ничего вокруг.
– Но только не от тебя! – продолжал он. – За Дзиртом – двое убитых!
– Нет, один! – запротестовал другой воин, шагнув вперед.
Дзирт крепко сжал рукоять сабли и собрался с духом. Если этот Дроу разгадал его уловку, Дзирт не отдаст жизнь ребёнка без боя. Он убьет соратника и даже брата, чтобы спасти это существо с сияющими глазами, – или сам будет убит. По крайней мере, он не увидит, как погибнет девушка. К счастью, этого не произошло.
– За Дзиртом девчонка, – сказал Дайнину Дроу, – а мать убил я! Пронзил её мечом еще до того, как твои брат вынул саблю из ножен!
Очевидно, это был рефлекс, бессознательный удар, направленный против всего окружающего зла. Дзирт даже не понял, как это случилось, но мгновением позже увидел, что хваставшийся Дроу лежит на земле, схватившись за лицо, и стонет.
Только тогда Дзирт почувствовал жгучую боль в руке и увидел, что сжимающий саблю кулак весь в крови.
– Что это с тобой? – спросил Дайнин. Лихорадочно ища выход, Дзирт не ответил брату. Он посмотрел вниз, на корчившегося на земле соплеменника, и вложил в исторгнутое проклятие всю ненависть, кипящую в сердце, дабы у остальных не осталось никаких сомнений: