Отступник

Батчер Джим

Я описал остальное, что поведал мне Морган той ночью.

Привратник с беспристрастным лицом уставился на дальнюю стену.

— Он пытался защитить ее.

— Полагаю, он думал, что Совет может совершить такую странную вещь, как приговорить невинного к смерти.

Он на мгновение закрыл глаза, а затем коснулся кончиками пальцев правой руки своего сердца, рта и лба.

— Это кое-что объясняет.

— Что?

Он поднял руку.

— Сейчас. Я тебе говорил, что вред, нанесенный Анастасии, обширнее. Не потому, что она склонна к жестокости — это ей легко давалось. Я верю,

что ее эмоциональное состояние было насильственно изменено.

— Эмоциональные состояние, — произнес я тихо. — Вы имеете ввиду… ее и меня?

— Да.

— Потому что она всегда держалась на расстоянии, — сказал я тихо. — До недавнего времени.

— Да, — сказал он.

— Она… никогда не проявляла ко мне интереса.

Он пожал плечами.

— Для того, чтобы построить чувства, нужен фундамент. Вполне вероятно, что она искренне чувствовала симпатию к тебе и из этого могло что-нибудь вырасти. Но вместо этого ее к этому принудили.

— Кто это сделал? — Я встряхнул головой. — Нет, это очевидно.

Почему он это сделал?

— Чтобы следить за тобой, может быть, — ответил Привратник. — Может быть, чтобы иметь человека, который в состоянии убрать тебя, если станет необходимо. В конце концов, ты был фактически единственным юным Стражем, не предоставившим Пибоди возможность воспользоваться собой, поскольку никогда не появлялся в штаб-квартире. Также возможно, что ты самый талантливый и могущественный чародей своего поколения. Другие Стражи хотят походить на тебя, так что у тебя были все шансы заметить, что что-то идет не так. Принимая все это во внимание, ты был угрозой для него.

Внутри меня все болезненно сжалось.

— Именно поэтому она появилась в Чикаго, в то время как должна была быть в штаб-квартире, помогая с преследованием.

— Почти уверен, — сказал он. — Чтобы предупредить Пибоди, если ты приблизишься к его следу, и обнаружить Моргана, чтобы Пибоди мог его уничтожить. Мертвый Морган в руках правосудия Белого Совета — это одно. Если бы Пибоди удалось убить Моргана и избавиться от тела, мы бы думали, что предатель совершенно свободен и неуловим. Это затянуло бы петлю вокруг нашей шеи.

— И это было бы идеальным прикрытием для Пибоди, — сказал я. — Он мог бы убивать любого, кого захотел, и оставлять незначительную улику, указывающую, что это сделал Морган.

— Не только Пибоди, — сказал Привратник. — Любой из наших врагов мог воспользоваться этим точно так же.

— И это также объясняет, почему он прибыл в Чикаго. Он вероятно думал, что фальшивым свидетелем была Анастасия. Ему нужно было прибыть на остров, чтобы убедиться, что возведенная в ее мозгу стена держится. — Я встряхнул головой. — Я имею ввиду, ему не нужно было проходить через этот Путь, поскольку он уже знал Путь, ведущий к Пределу Демона. Господи, мне повезло.

— Тоже верно, — сказал Привратник. — Хотя я предположу, что твоя предусмотрительность оказала влияние на твою удачу. — Он покачал головой. — Если бы Морган не действовал так быстро, все могло быть еще хуже. Люччио бы осудили и никто бы даже понятия не имел, что произошло. Обвинить Моргана плохо — но Стражи бы не потерпели ареста капитана и его помощника. Могла начаться гражданская война.

— Морган…

он любил Люччио, — произнес я.

Привратник кивнул.

— Давно, пока он был молодым, у него было что на уме, то и на языке. Но она никого не подпускала близко к себе. Оглядываясь назад, мы должны были заметить, что это было изменение личности, хотя она скрывала свои отношения с тобой.

Я тихо фыркнул.

— Легко ожидать вмешательства, когда превратился в сумасшедшего маньяка, — сказал я. — Когда же кто-то меняется, становясь счастливым, трудно не быть счастливым за него.

Он улыбнулся с короткой вспышкой теплоты.

— На самом деле.

— Так значит она… Я имею ввиду, когда вы начали помогать ей избавиться от вреда…

— Это уже началось. Ее подсознание боролось против пут, наложенных на ее разум. Даже если она чувствовала что-то прежде, тот факт, что она была принуждена к этому против своей воли, станет причиной обратного эффекта.

— Да, — сказал я. — Отношения между нами стали натянутыми, полагаю, после всей этой ситуации. Я имею ввиду, я конечно понимал, что мы порвали, но…

Но это не было любовью и утратой. Она никогда не любила меня. Поцелуй Мадлен, когда та накрыла меня лавиной блаженства, пока высасывала мою жизненную силу, доказывает это. Анастасия никогда не влюблялась. Может быть я ей никогда не нравился. Или может нравился. Или может быть это было — просто было.

Теперь все закончилось, прежде чем смогло перерасти во что-то другое, и никому из нас не предоставится выбора в этом вопросе.

Я не ожидал, что это причинит такую боль.

Рашид положил руку на мое плечо.

— Мне жаль, — сказал он. — Я думаю, ты заслуживаешь, чтобы знать это.

— Да, — сказал я хриплым голосом. — Спасибо. Наверное.

Я обнаружил, что из меня вырвался маленький смешок.

Привратник наклонил голову.

— Я все пытался понять, почему никто не использовал магию, чтобы убить ЛаФортиера.

— И к какому выводу ты пришел?

— Невозможно сделать что-то с помощью магии, если в нее искренне не верить, — сказал я. — Какая-то часть Люччио понимала, что убийство ЛаФортиера неправильно. Поэтому она воспользовалась ножом. Морган не мог больше освобождать магию на законно служащих членов Совета Старейшин или на командующих офицеров, и именно поэтому он обратился ко мне. А ЛаФортиер никогда не ожидал такого от Анастасии. Он, вероятно, и умер в замешательстве, без шанса сложить заклятие. — Я поднял взгляд на Привратника. — Это не было великой тайной, загадочной причиной. Это было потому, что все мы люди.

— Жизненный опыт подсказывает мне, — сказал он, — что это более чем серьезная загадка.

*

Я собирал вещи, чтобы отправиться домой, когда в дверях появился Эбенизер.

— Хосс, — сказал он спокойно. — Подумал, стоит пройтись с тобой до дома.

— Буду признателен, сэр, — сказал я ему.

Я уже отправил Мыша домой с Молли, а бродить по Путям в одиночку всегда было плохой идеей. Мы пошли по туннелям. Я искренне устал от них. Я не страдаю клаустрофобией, но думаю, нужно быть каким-нибудь сурком, чтобы наслаждаться жизнью в штаб-квартире Белого Совета.