Отступник
Шрифт:
Налив себе полную стопку, Жерехов презрительно оглядел притихших и не смотревших друг на друга участников невеселой вечеринки и, громко выдохнув, опрокинул ледяную водку в горло. Потом подхватил вилкой изрядную порцию крабового салата и отправил его в рот. На его лице отразилось гастрономическое наслаждение, и, жуя, он невнятно произнес:
– Жить хорошо!
Сидевший в стороне от стола упитанный генерал-майор Лисицкий с ненавистью посмотрел
– Кому хорошо, а кому…
– А тебе что, плохо, что ли? Вон какое рыло наел!
Лисицкий отвернулся, а подполковник Жерехов, заскрежетав стулом, отъехал от стола, свободным движением достал из кармана пачку сигарет и закурил.
Бросив зажигалку прямо в вазу с маринованными грибами, он усмехнулся и, повернувшись всем телом к съежившемуся на диване Лисицкому, сказал:
– Ну что, обосрался? Не получилось яблок наворовать, и теперь ждешь, когда сторож с берданой придет?
Он говорил Лисицкому, но было очевидно, что его слова адресованы всем присутствовавшим.
Лисицкий зыркнул на него и сварливо ответил:
– А тебе, значит, не страшно. Смелый, значит…
Жерехов поднялся со стула и неторопливо обошел стол.
Остановившись прямо напротив Лисицкого, он засунул руки глубоко в карманы форменных галифе и, покачиваясь с пятки на носок, заговорил:
– Страшно… Если бы ты, свинья жирная, знал, что такое – страшно! Тебя бы, бля, туда, где я отдавал свой долг, который не брал… Вот там бы ты быстро стал стройным как кипарис. Ты ведь чего боишься, кабан трусливый? Ты ведь не смерти боишься, потому что ты не знаешь, что это такое. Ну, может, и видел по телевизору, как киллеры таких, как ты, у лимузинов отстреливают… Да только это совсем не то. А боишься ты прежде всего того, что тебя от кормушки отодвинут. Потому что эта кормушка для тебя самое дорогое. Дороже жизни, бля.
Жерехов оглядел остальных и сказал:
– Ну что вы, ей-богу, как на похоронах? Ждете, когда сюда спецы ворвутся? Эх, бля, нет на вас Лаврентия Палыча! Он бы вас живо уму-разуму научил.
Один из штатских, сидевший в кресле у окна, вдруг вскочил и, тряся жирным задом, выбежал из гостиной.
– Во! – засмеялся Жерехов. – Не иначе как медвежья болезнь приключилась.
Он подошел к столу и, не садясь, налил себе водки.
Подняв стопку и по-гусарски отставив локоть, он уже открыл было рот,
На лице Жерехова отразилось веселое изумление, и он сказал:
– Смотри-ка! Нашелся один смелый…
Жерехов сделал торжественное лицо и траурным баритоном произнес:
– Он предпочел смерть бесчестью. Ну, за упокой души.
Выпив водку, он поставил стопку вверх дном и, снова закурив, повернулся к Лисицкому.
– Вот видишь – человек решил сразу все проблемы. Кто следующий? Может быть – ты?
И он ткнул пальцем в Лисицкого, который с ужасом смотрел в ту сторону, откуда донесся выстрел. Лисицкий вжался в спинку дивана, и на лице Жерехова появилась брезгливость.
– Да-а-а, – протянул он, – с такими, как ты, каши не сваришь.
И, обойдя стол, уселся напротив своей тарелки.
– Иваныч, – поморщившись, произнес один из штатских, массивный брюнет с благообразным актерским лицом, – кончай цирк устраивать! Дело-то ведь и на самом деле серьезное. Что делать-то?
– За нами ведь придут! – хрипло пробасил один из генералов.
– Интересно, – задумчиво сказал седоватый мужчина с аккуратно подстриженными усиками и налил себе водки, – а где теперь высшие отсиживают?
– Зассали, – горестно покачал головой Жерехов, – как есть зассали…
Он поднял взгляд и невесело осмотрел компанию.
– А когда сладкие планы строили, не было страшно? Или жаба сильнее страха оказалась? Сильнее инстинкта самосохранения? Представили себе, как рыла в кормушку по самые плечи засунули, и головка закружилась? А нужно было сразу представлять, что будет, если ничего не выйдет.
Жерехов еще раз, уже с явным отвращением, оглядел присутствовавших и, обреченно повертев головой, вздохнул:
– Э-х-х… Ну что вы все, как бабы? Ничего ведь не было! Понимаете – ни-че-го! Вот если бы все произошло, как планировали, но провалилось при исполнении – тогда другое дело. А так – ничего. Не было мальчика – понимаете? Так что зря этот, – и Жерехов мотнул головой в пространство, – погорячился.
Он встал и, значительно оглядев компанию, веско сказал:
– Ничего не было. Поэтому – сидите на жопе ровно. Все образуется.