Отступник
Шрифт:
— Я поговорю с ним.
Шагая по полю к Эдварду, Хэмфри гневно стиснул зубы. После падения Карлаверока король разделил свое войско и лично повел свою половину на север, к замку Босуэлл неподалеку от Глазго, тогда как его сын возглавил кампанию в Галлоуэе и Каррике. Под стягом молодого Эдварда эта вторая армия огнем и мечом прошлась по юго-западу Шотландии, сжигая поселения и оставляя после себя выжженную землю. Но в последние недели сына короля, похоже, все меньше и меньше привлекало командование, пока наконец Хэмфри не пришлось лично разрабатывать стратегию и отдавать приказания. Он попытался было вновь увлечь королевского отпрыска поставленной
— Милорд Эдвард! — Гнев Хэмфри лишь усилился, когда он заметил презрительный взгляд, каким окинул его Пирс, когда он вошел в круг молодых людей. Среди них попадались и Рыцари Дракона, кем некогда был и сам Хэмфри, прежде чем его допустили к Круглому Столу самого короля. — Я слыхал, сегодня после полудня вы намерены увести людей из-под стен Тернберри.
— Это правда, сэр Хэмфри, — ответил Эдвард, откидывая рукой в перчатке светлые волосы со лба. — У нас нет осадных машин. А замок слишком хорошо защищен, чтобы штурмовать его голыми руками.
— Взгляните вон туда, — предложил Хэмфри, кивая на лес, видимый в клубах дыма, стоящего над полями. — Что вы видите?
— Деревья, — ответствовал Эдвард, пожимая плечами.
— Деревья, которые можно срубить и сделать стенобитный таран. Ворота Тернберри не выдержат длительной осады. Мы должны раз и навсегда устранить опасность того, что его гарнизон ударит нам в спину, когда мы поедем дальше на север. — Уголком глаза Хэмфри заметил, как Пирс улыбнулся тому, что негромко сказал ему один из рыцарей. Подавив желание врезать кулаком в латной перчатке по самодовольной физиономии Гавестона, он отвел Эдварда в сторонку от его приятелей. — Король подчеркнул важность сокрушительного удара, который мы должны нанести по Каррику во время этой кампании. Теперь, после уничтожения Лохмабена, Тернберри остается последней крупной цитаделью Брюса в Шотландии. Недостаточно просто разорить земли его арендаторов. Мы должны лишить его и его союзников последнего прибежища. Нельзя оставить целой и невредимой такую цитадель, куда он может вернуться. — Хэмфри вздохнул, глядя в угрюмое лицо королевича. — Кроме того, захват замка доставит удовольствие вашему отцу. Представьте себе его гордость, когда он узнает о том, что вы уничтожили родовое гнездо его злейшего врага.
В светлых глазах Эдварда вспыхнули искорки, и Хэмфри понял, что его слова наконец-то достигли цели.
— Очень хорошо, — пробормотал Эдвард. — Я прикажу людям разбить лагерь. Мы начинаем осаду замка.
— Вы приняли мудрое решение.
Эдвард собрался уже вернуться к своим товарищам, но остановился.
— Сэр Хэмфри, меня забавляет глубина вашей ненависти к человеку, которого вы некогда называли братом. — В его тоне прозвучали саркастические нотки.
Эдвард удалился, а Хэмфри посмотрел на стены и укрепления замка, но перед его внутренним взором всплыло лицо Роберта Брюса.
Задолго до того, как они достигли Смитфилда, подъезжая к нему по дороге со стороны Ньюгейта, впереди стали видны ряды палаток и павильонов, увенчанных разноцветными флагами, откуда долетали
Хэмфри охватило радостное возбуждение. Это чувство было связано с воспоминаниями о прошлом, когда он часто приезжал сюда еще мальчишкой. Он вновь ощутил себя одиннадцатилетним подростком, едущим на лошади рядом с отцом, пока люди на дороге с любопытством поглядывали на свиту графа, состоящую из рыцарей и пажей. Правда, с тех пор как они были здесь вместе в последний раз, прошло много лет. Теперь, когда отец был занят военными действиями во Франции, они не скоро побывают тут вновь.
Хэмфри оглянулся на Роберта Брюса, скакавшего рядом на сером в яблоках жеребце, который был на несколько ладоней ниже Урагана, боевого скакуна Хэмфри. Взгляд молодого графа был устремлен на заполненные народом поля, и на лице его играла широкая улыбка. Хэмфри улыбнулся; откровенное восхищение и радость товарища доставляли ему удовольствие.
— Я так и думал, что это зрелище произведет на тебя впечатление! — крикнул он, возвысив голос, чтобы заглушить нарастающий гомон толпы.
Генри Перси, возглавлявший процессию на скакуне, покрытом богатой попоной, обернулся в седле прежде, чем Роберт успел ответить.
— Разве у вас не бывает таких ярмарок в Шотландии, сэр Роберт? — Лицо лорда Алнвика пошло красными пятнами от жары, а прядь светлых волос прилипла к вспотевшему лбу, но глаза его сверкали холодным блеском.
Роберт с небрежной легкостью встретил его взгляд.
— Бывают, сэр Генри. И очень похожие. Только намного, намного больше.
Хэмфри коротко рассмеялся, видя, что Генри выразительно приподнял бровь и вновь уставился на дорогу. Скакавший рядом Эймер де Валанс, наследник графства Пембрук и кузен короля, оглянулся на шотландца. В его взгляде сквозила неприкрытая враждебность, но Роберт, похоже, ничего не замечал. Его внимание привлекли три девушки, шагавшие по обочине в сторону ярмарки. Они держались за руки, весело смеялись и переговаривались.
— Не ловись на первую же попавшуюся наживку, друг мой, — с усмешкой предостерег его Хэмфри. — На этих полях можно встретить женщин, чья красота заставила бы даже монаха расстаться с рясой.
— В самом деле? — заметил Роберт, подбирая вожжи. — В таком случае, можешь быть спокоен, я расскажу им о тебе. Потом.
— С дороги, красавицы! — закричал Хэмфри, когда Роберт вонзил шпоры в бока своего жеребца и пустил его легким галопом. — Дорогу графу Каррику! Мужчине из замерзших варварских земель, принадлежащих скоттам, где женщины отращивают бороды, чтобы защититься от холода! — Роберт запротестовал, а Хэмфри, расхохотавшись в ответ, послал своего коня за другом.