Отстрел
Шрифт:
Ниндзя замолчал.
—Кто унес с места происшествия пистолет Ковача? Ты?
— Поговорим у тебя…
— Мы вернемся, как только ты начнешь говорить правду. Ты, кстати, обязан это по закону… Разве нет?
—Да. Но я ничего не знаю.
—Продолжим…
Бутурлин купил сигареты, пошел еще медленнее. Новый длинный забор тянулся скучно, отхватив большую часть тротуара.
—Пистолет, из которого стрелял Ковач, подобрал ты…
Ha Ниндзю было больно смотреть.
— Был он у тебя? Да или нет?
—Да.
— Куда
— Поворачиваем, Бутурлин!
— Ты его выбросил?
— Да. Только между нами!
— Где?
— На Смоленской…
— И кейс?
— Кейс они унесли!
—С ампулами? — Бутурлин продолжал идти. — Вы ведь баловались триметилфентанилом!
Ниндзя прохрипел:
— За нами могут наблюдать… Я сейчас скажу правду! Но потом оттолкну тебя и вроде сбегу!
— Если правда этого стоит!
— Нисан ничего не мог с этим сделать! Занималась охрана…
— Савон?
Бутурлин, наконец, тормознул. Они стояли у таблички, указывавшей на Американский стоматологический центр. По другую сторону, у храма Живоначальной Троицы, скрежетал трамвай.
— Не только. И Мансур, и Шайба. Все, Бутурлин, мне еще заправляться, Неерию в синагогу везти!
— Я и не знал, что он религиозный!
— Не в том дело! Израильская делегация на высшем уровне. Прием российских бизнесменов их лидером…
—Что-то передавали в новостях… — Бутурлин вел разговор целенаправленно. — Я-то занимаюсь раскрытием убийства…
Ниндзя продолжил неожиданно:
— Все контролирует Афанасий. Вор в законе.
— Он в Бутырке!
Водитель не слышал. Они загородили тротуар. Позади был забор.
Ниндзю понесло:
— Шайба рассказывал…
— А Шайба откуда мог знать?
— У него родственник в Бутырке…
— Кто свел с теми, кто продал чек?.. Это последнее!
Личный шофер знал больше, чем ближайшие сотрудники.
—Мансур… Все! Прости!
Бутурлин не ожидал толчка — жестко влетел в забор спиной. Ниндзя — высокий, жердистый — огибая прохожих, уже бежал по направлению Октябрьской площади, к памятнику В.И. Ленина. У Российского пенсионного фонда он неожиданно завернул за угол. Может, там все это время ждала его машина «Дромита».
«Черт бы тебя побрал…» Кулак у Ниндзи оказался костлявый, острый. Вернувшись к себе, снова спросил о Савельиче.
—Нет, не звонил пока.
Бутурлин набрал номер следственного изолятора:
—Здоров…
У телефона был заместителя к у м — он дежурил от руководства Бутырки. Поболтали пару минут.
— Как там вор в законе? Афанасий?
— Сидит… — Кум хохотнул. — Что-то все больно им интересуются в последнее время! Министерство. Генпрокуратура. Федеральная служба. Адвокат достал жалобами… Прямо Аль Капоне российский!
— А кто Аль Капоне? Бывший
— Ты чего хотел?
— Допросить.
— Милости прошу, всегда рады. Кстати! Хочешь анекдот? Сообщение проскочило из камеры: «Бутурлин взял сто тысяч. В долларах…» Я как раз собрался тебе звонить…
— Смешно.
— Вот именно… Я не стал отсылать. Приезжай — заберешь!
Коллеги-оперативники были людьми тонкими. В том числе и заместитель по оперработе Бутырки. Ухо следовало держать востро.
Кумпроверял.
—Это ты зря! — Бутурлин засмеялся. — Взятка в крупных размерах! Пусть и начальство тоже повеселится!
Вообще-то последние недели Бутурлину было не до смеха.
«Шансы твои, Бутурлин, падают. Что-то носится в воздухе».
Он взялся за почту. Первым наверху лежал конверт.
«Москва, Шаболовка, РУОП. Бутурлину».
Бумага была направлена ему лично. Секретариат ее не зарегистрировал, генерал не наложил резолюции. На тетрадном листе посредине стояло печатными буквами:
«Бутурлин, достанут тебя и твою семью».
Обдумывать угрозу было некогда. Уже звонил телефон. Савельич с утра встречался со своей помощницей.
—Я хочу, чтобы ты подъехал. Встретимся у метро…
Они сидели у нее на кухне. Она налила ему самую малость «Абсолюта». Савельичу пора было на работу. Себе плеснула тоже. Квартирка была аккуратная, чистенькая. Сынок ее уже спустился во двор, в детский сад. Она помахала ему с балкона.
—Не тоскливо?..
— Живу сейчас с одним. Не знаю. Так-то он неплохой. К пацану хорошо относится.
— Наш?
— Азербайджанец из Нагорного Карабаха. У него там никого не осталось.
— Ты все в «Зеро»?
— А что делать? Женский коллектив…
Обо всем понемногу они уже успели потолковать. Она рассказала о менте, приезжавшем на вишневом «мерседесе», расспрашивавшем о Туркмении, о Шмитаре. По описанию он узнал главу охранно-сыскной ассоциации… Содержание бесед Савельич незаписывал и никому не докладывал: отношения были чисто дружеские.
—Барон активизировался, Пал Палыч…
Это она и хотела сообщить.
Боевик, задерживавшийся с ампулой триметилфентанила, в которой оказалась обычная вода, покинул место работы.
— Наркоман, которого он подкармливал, загремел в Ганнушкина… — Она имела в виду психушку.
— Мы собираемся брать Барона. Давно он был?
— Подходил тут к шоферам. К моему тоже.
— Пал Палыч?
— Да. Трос понадобился.
— Едут куда-то?
— Кто их знает? Трос длиннющий! Барона тут подобрал один человек. Интересный для тебя. Я их пару раз вместе видела. Волосы светло-серые, как олово или алюминий…