Отшельник

Горина Юлия Николаевна

— Да всего-то пять месяцев.

— Да? — Командор озадаченно почесал колючую, как наждак, щеку. — Мне казалось, больше. Видимо, работа вредная, один день за три идет. Ну, рад видеть. Рад. Да, — и он выжидающе уставился на Егора своими небольшими и выцветшими, но очень цепкими глазками. Мол, чего хотел-то?

— Нам бы это… — понизив голос, проговорил Егор, от неловкости глядя в сторону. — Постираться. В долг. Чтобы люди в стороны не шарахались.

Командор опять окинул взглядом наш внешний вид.

— Бесплатно, — мгновенно ответил он,

ни на секунду не задумываясь. — Прачка и медичка. Только прямо сейчас, не откладывая. Вы оба так выглядите, что не поймешь — то ли юрки вас пожевали, то ли вы — юрок. А у меня здесь люди, и я за них отвечаю. Так что, если тестер покажет красный свет, оба пойдете за ворота. При всем моем уважении к тебе. Без обид, зараза мне здесь не нужна.

— Да не вопрос, какие обиды, — пожал плечами Егор.

Я нахмурился.

Платные услуги, предоставляемые вдруг бесплатно, в моей голове мгновенно сложились с этим предварительным предупреждением Командора. И я негромко спросил:

— А что, есть проблемы с заразой?..

В первый раз за все время разговора старик посмотрел на меня. Долгим, внимательным взглядом.

— У меня в лагере — нет, — ответил он наконец. — Или, по крайней мере, до сих пор не было, — с усмешкой добавил он. — А вот у святош в пяти километрах отсюда, говорят, какая-то кишечная дрянь распространилась. Люди срут и мрут.

Егор усмехнулся.

— Поэтому к тебе тут набилось, не побоюсь этого слова, всяких тварей по паре? За двоих отдуваешься?

Лицо Командора поскучнело. Он сплюнул в траву, вытащил пачку сигарет из кармана.

— Типа того, — устало проговорил он. — Третью неделю так. В этом месяце уже две доппоставки жратвы и бухла было, и опять запасы подходят к концу. И ладно бы просто сидели, так нет же. Сначала одни идиоты начали бабами приторговывать прямо в лагере. Потом другие — дурь толкать… — он прикурил, шумно выдохнул струйку дыма в сторону. — Видел труп у выхода?

— Ну.

— Это мы вчера дилера поймали. Так мы его к воротам приставили — и в решето. Я думал, вся его компания сразу же в закат свалит. Но нет. Чего-то ждут… Не мое это дело. Но есть и порядочные, хорошие люди. Вон, беляковские парни, — кивнул он на четверку в шлемах. — Стоило только попросить, сразу выставили дежурство от своей группы. Причем бесплатно. Просто из уважения. Приятно. Как в старые времена, когда лагерь был общим делом.

Егор присвистнул.

— Так это беляковские? Хорошо упакованы, надо сказать.

— Хорошо упакованные у них сейчас очередной улов в ТЦ Москва продают — два ока Минервы, — хмыкнул Командор. — Ну или свой собственный закрытый лагерь обустраивают на выкупленной земле. А это — обычные, рядовые бойцы…

Они еще немного поговорили о новшествах лагеря, о новой печи для кухни и трудностях снабжения приграничных торговых точек консервированным пайком.

А потом мы потопали в прачечную.

Егор был чернее тучи. Известие об успехах беляковских, судя по всему, произвело на него неизгладимое впечатление.

Расспрашивать

его я не стал. Вместо этого наблюдал, как местный механик с большими крепкими руками и культями вместо обеих ног отпускает грузовичок с эстакады, деловито спускается к гаражу, опираясь на руки, и дает команду загонять наверх следующего железного пациента. Он ловко перемещался, используя небольшие деревянные опоры, по форме похожие на пару утюгов и бойко объяснял нерасторопному молодому помощнику, куда ему надо пойти с такими куриными мозгами и памятью золотой рыбки.

А потом я задумался о нашей недавней встрече с пареньком по имени Евгений, оказавшемся девушкой, да еще и особо опасной.

Насколько я мог судить, в пересчете на местные деньги ее голова стоила немало. Однако тот незадачливый охотник за головами, чьи кишки так увлеченно пережевывали коровы, не потащил ее в ТЦ. А собирался продать на органы. Получается, органы здесь стоят больше, чем голова особо опасного преступника? Или дело в том, что кому-то срочно потребовались органы человека с четвертой группой крови?

В любом случае теперь мне казалось странным, что мы встретили ее между приграничным лагерем и пустошью, а не между лагерем и городом.

Тем временем мы дошли до небольшой постройки без входной двери, с тремя стиральными машинами и тремя сушилками, напротив которой возвышались еще одни железные ворота, только запертые.

Пахло здесь чем-то мыльным, ароматизированным, и этот запах чистоты странным образом смешивался с резиновым духом гаражей и машинного масла.

Посреди прачечной стояла лавка, и на ней в первозданно голом виде сидел волосатый мужик со странной штукой на выбритом виске — три металлические полоски с мигающими огоньками. На коленях он держал здоровенную бандуру типа базуки. И ждал, когда сушка закончит работу.

Дядька недовольно покосился на нас. В ответ я как можно дружелюбней поздоровался с ним.

— Ну как там, на нас порошка хватит? — с улыбкой спросил я, осматривая прачечное хозяйство.

Тот осмотрел нас с Егором не удержался от ухмылки.

— Вот это я не знаю. Но все там, — махнул он рукой в самый угол.

— Спасибо.

Я подошел к стоявшей в углу батарее тазиков, и в одном из них увидел лежащие вперемешку разноцветные капсулы. Наугад взял одну из них. Потом открыл ближайшую стиралку и запихнул в нее куртку.

— Эй, это для обуви! — остановил меня Егор. — Одежду сюда пихай…

Через пять минут голых людей на лавке было уже трое. Зябко поеживаясь от свежего майского ветерка, задувающего в дверной проем, мы сидели рядком и неловко молчали.

Сначала я сосредоточился на процессе согревания гладкой крашеной поверхности у меня под задницей.

Потом отвлекся на любопытное устройство для чистки и дезинфекции обуви, которое я поначалу принял за стиральную машину. Ботинки беззащитно бултыхались в барабане в клубах какого-то пара за тонированным защитным стеклом, подсвеченным ультрафиолетом.