Отшельник
Шрифт:
А главным было то, что Знахарь в глубине души хотел навсегда удалиться от людей и больше никогда не встревать ни в какие дела. Денег у него было более чем достаточно, новое лицо и документы американского гражданина Майкла Боткина были в полном порядке, и ничто не мешало выполнить такой несложный замысел.
Теперь нужно было просто подобрать подходящее место, дать кому надо денег и начинать строить добротный дом на берегу реки. Знахарь ни минуты не сомневался, что все пройдет как по маслу. Он знал, что деньги делают возможным самое
Особенно в России.
* * *
Знахарь вздохнул и, звонко шлепнув себя ладонями по голым коленям, встал.
Достав из рюкзака рацию, он щелкнул тумблером и на дисплее засветились цифирки, говорившие о том, что дух, заключенный в пластмассовой коробке, готов выполнить желания своего хозяина.
Несколько раз нажав кнопку вызова, Знахарь отпустил ее и стал ждать ответа. Через полминуты он повторил вызов - и на этот раз Тимур отозвался. В динамике послышался его запыхавшийся голос:
– Да, Миша, я слушаю!
Знахарь чуть было не сказал: какой еще Миша?
– но вовремя вспомнил про Майкла Боткина и ответил:
– Давай приезжай за мной, продолжим путешествие.
– Продолжим? Это значит - возвращаться не будем?
– Именно так. Я фрахтую твое корыто на неопределенный срок. Насчет оплаты не беспокойся.
– Слушаюсь, мой капитан!
По голосу Тимура было видно, что он доволен такими новостями.
– Тимур, - Знахарь сделал маленькую паузу, - ты там прихвати сам знаешь чего.
– Ладно, понял, - отозвался Тимур, - а ты пока собирай шмотки. Я через час буду. Конец связи.
* * *
Глава администрации Амжеевского района Борис Тимофеевич Вертяков был обыкновенным российским номенклатурным вором.
Таких, как он, Петр Первый сажал на кол.
Но, поскольку и Петра давно уже не было, да и времена стали более либеральными, такая незавидная участь ему не грозила, тем более что те, кто мог бы подвергнуть его подобной экзекуции, сами были взяточниками и казнокрадами. А то, что «смотрящий» по городу был родной брат Вертякова, вор в законе Саша Кислый, делало его практически неуязвимым.
В общем, все было как всегда, и даже лучше.
Борис Тимофеевич восседал во главе огромного стола для заседаний и пил чай с лимоном. Его заместитель, Лев Наумович Лемберский, сидел рядом и подсчитывал что-то на карманном калькуляторе.
Всем известно, что некоторые цифры и суммы лучше держать в голове, потому что бумага, хоть и стерпит все, однако с появлением на ней различных надписей становится документом. А документ такая подлая штука, что хоть и весит всего несколько граммов, может опрокинуть целую человеческую жизнь. А то и не одну.
Лев Наумович подсчитывал
Наконец Лев Наумович откинулся на спинку стула, снял дорогие дымчатые очки и сказал:
– Четыреста двадцать две тысячи американских тугриков.
Борис Тимофеевич удовлетворенно кивнул и ответил:
– Удовлетворительно, вполне удовлетворительно. Теперь посчитай, Лев Наумович, сколько нужно отдать нашим кровопийцам.
– А что тут считать, - хмыкнул Лев Наумович, - тут и считать нечего. Все уже посчитано - сто тридцать тысяч.
– Кто повезет?
– Как обычно, Федорук из управы. С ним его люди.
– Когда поедут?
– Сегодня вечером.
– Добро, - Борис Тимофеевич поднялся из кресла, - а что у нас на сегодняшний вечер?
Лев Наумович сладко усмехнулся и сказал:
– Тут из Москвы певички приехали, молоденькие такие, лет по двадцать, не больше. «Бикини» называются. Я уже договорился, сегодня после концерта их привезут в вашу загородную резиденцию.
Борис Тимофеевич кивнул и вышел из кабинета.
Молоденькие девочки - это, конечно, хорошо, но, будучи мужчиной опытным, он знал, что его сорокалетняя секретарша Элла Арнольдовна даст фору любой молоденькой мокрощелке.
Он подмигнул Элле Арнольдовне, с готовностью взглянувшей на него, и сказал:
– Машину.
Сто тридцать тысяч американских долларов должны были уйти в Томск, человеку из областной администрации, который был таким же вором, как Борис Тимофеевич и Лев Наумович, но выше рангом. Все темные денежные ручейки, которые текли по стране, сливались в речки, потом объединялись в шелестящие широкие потоки и наконец зеленоватой Ниагарой низвергались в Москву.
Это было естественно и соответствовало всем законам природы, но Борис Тимофеевич каждый раз тяжело вздыхал, осознавая необходимость делиться с вышестоящими начальниками, однако исправно отправлял в Томск нарочного с пакетом. Нарочным обычно был капитан милиции Федорук, который тоже участвовал в теневом кругообороте денег, а сопровождали его двое крепких ребят из ОМОНа.
Все были в штатском, чтобы не привлекать особого внимания, но кое-кто из простых местных жителей, завидев большой черный «мерседес», летящий по трассе в сторону Томска, замечал:
– Поехали, гады… Замочить бы вас всех из гранатомета!
И возвращался к работе.
Например, к починке покосившейся двери в древнем, еще довоенном, нужнике, который давно уже сгнил и неизвестно почему до сих пор не рухнул на кого-нибудь из вечно пьяных посетителей.