Отщепенцы
Шрифт:
– Я могу зайти попозже. Судя по всему, десяти минут вам хватит с лихвой, – вторгся в их интимное общение Ростовских. Молодожены тут же прервались и посмотрели на него: Инна, заливаясь краской смущения, а Зак – с наглой довольной ухмылкой.
– Ты мне льстишь! Пять бы продержаться! – лениво отшутился Беркутов. Оправил одежду Инны, помог ей слезть со стола и подошел поприветствовать шурина.
– Привет, родной, – пришедшая в себя Инна поцеловала брата в щеку и тут же засуетилась. – Мой руки и садись за стол, отобедаешь с нами.
Спорить бесполезно, потому
– Мне нужен фургон. Типа как у тебя. Рабочая лошадка, в общем. Ты в них шаришь, поможешь подобрать? – за обедом спросил Ян Захара.
– Не вопрос. Когда надо?
– Вчера.
– Поищу, – усмехнулся Зак.
– Бюджет ограниченный, сам понимаешь. На новый не претендую, главное, чтоб в рабочем состоянии.
– Понял.
Неожиданно быстро Зак, за те две недели, что даются на съезд из квартиры после заключения сделки, приобрел Яну неплохой пикап и довел его до ума своими мастерскими руками. Денег за ремонт, понятно, не взял. Тогда Ян предложил спроектировать им дом, фундамент для которого уже залит. На том и порешили.
Ростовских не практиковался в вождении несколько лет, но довольно быстро вспомнил все навыки. Приобрел вагончик ко времени окончательного съезда из квартиры и перевез туда минимальный набор необходимых ему вещей. После переезда тихим теплым вечером он сидел в корнях дерева напротив своего участка, откинувшись на его ствол, и курил, согнув ногу в колене и положив на нее руку с сигаретой. С глубоко запрятанной гордостью в стальных серых глазах он лицезрел первые шаги в свое безоблачное будущее.
Ян уже заказал сруб в конторе на самом севере области, и ему повезло отхватить остатки зимнего леса. Со дня на день он ожидал геодезиста, который поможет определить состав земной поверхности на участке, а дальше Ян сам разберется, где и что ему прокладывать и строить. Специалист выложил ему весь расклад, и Ян прокопал скважину в нужном месте. Вокруг залил фундамент и сложил привезенный сруб. Теперь нужно завести стены под крышу и дать отстояться год. А пока провел электричество к участку и в вагончик, приобрел инструмент и сколотил для его хранения сарайку. Купил обычную косу и активно скашивал высоченную траву с участка. Трудился он в одних рабочих джинсах с голым, уже подзагоревшим торсом, и то и дело ловил на себе любопытные взгляды богобоязненных тетушек-соседок. Еще Ростовских взбрело в голову держать кур и козу, и для них нужно построить какое-никакое укрытие от непогоды. В общем, дел невпроворот.
Он нырнул в них с головой и весь месяц что-то привозил, колотил, собирал, устанавливал с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь. Он упивался этим трудом, не разгибая спины от рассвета до заката, а потом, как убитый, без задних ног спал в вагончике под звуки мертвой тишины загородной жизни. Так он и жил в своем вагончике в аскетичных условиях: диван, плита с чайником, маленький холодильник, рукомойник, стол и два стула – на одном сидеть, другой заменял шкаф. Мыться он ходил в небольшое проточное озеро за деревней. Как бы сестра не противилась переезду Яна в эту глушь, переубедить
Только когда сруб был заведен под крышу, скважина исправно работала и была утеплена на холода, только тогда Ростовских подсбавил обороты и позволил себе небольшую передышку. Словно опаздывая, бежал на поезд, заскочил в последний вагон уже тронувшегося состава, и теперь, сев на свое место, мог спокойно перевести дух. Синоптики спрогнозировали сухую погоду на всю неделю, потому он купил пять кур и молочную козу, и неспешно занялся постройкой жилища для них и проектировкой дома Беркутовых, учитывая все их пожелания.
Он составил список материалов для курятника и козлятника и с самого утра съездил в город в строй магазин. Когда колотил «будку», увидел Софию, кстати, впервые за все длительное время. Забор между участками так и не появился, а потому куры свободно бродили, где им вздумается в поисках пропитания. Козу только Ян привязывал, чтоб не поедала монастырскую капусту. Ростовских накинул на плечи рубашку, дабы не смущать девушку, и по примеру кур пересек границы участка и подошел к ней. Она сидела на корточках возле картофельного куста.
– Здравствуй, София.
Она подняла на него взгляд своих бездонных небесных глаз, и что-то беззащитное просквозило во всей ее позе с запрокинутой головой, глядящей на него снизу вверх.
– Здравствуйте, Ян, – полные губы сложились в полуулыбку.
– Давно тебя не видел. Ты отлучалась?
– Нет. Просто… – она снова опустила голову и продолжила собирать колорадских жуков в баночку, что держала в руке. – Мне не велено разговаривать с незнакомцами.
– Похоже, не тебе одной, – ворчливо вставил свои пять копеек Ян.
– Вы не серчайте. Дело в том, что Матушка-настоятельница не так давно вернулась из больницы, а потому еще сама лично с вами не знакома. Наверняка, скоро ваше знакомство состоится, а уж после того, как она убедится в неопасности с вашей стороны, разрешит и всем остальным сестрам вести с вами беседы.
– Все еще непоколебимо веришь в мою доброту?
Девушка прямо посмотрела на него:
– Да, – уверенно ответила она. Потом скосила глаза на пса, который, виляя хвостом, трусил к Яну, и хитро добавила, – к тому же, мне подсказывают. – Он потрепал пса по загривку, и сел перед девушкой на корточки.
– Что ты скажешь на то, что я четырнадцать лет отсидел на зоне? Ты знаешь, что это такое? Хорошие люди в это адовое место не попадают, – тихо спросил и прищурился на нее Ростовских. Он вдруг четко осознал, насколько ему важен ее ответ, изменится ли теперь ее приветливое отношение к нему.
– На все воля Божья, – снова этот прямой тяжелый взгляд. – Коли Он так наказал вас за свершенный проступок, то вы сполна прошли отмеренную епитимию, раз теперь вы на свободе.
– А что, если не я был виноват, а лишь покарал по-настоящему виновного человека, из-за чего меня и посадили? – не унимался Ян.