Отряд

Каттер Ник

– Он не гуркх, – ответил Тим и стиснул зубы, чтобы сдержать нарастающую тошноту: вонь от незнакомца просачивалась под дверь, наполняя комнату запахом гнилых персиков. – Он… У него может быть что угодно, ясно? Может, он был в другой стране, в другой части света, подхватил там вирус и привез с собой.

– Надо связаться с Большой землей, Тим, – сказал Кент.

Скаут-мастер скрипнул зубами.

– Да, Кент. Я думал об этом, и, да, так и поступлю. Но до тех пор мне нужно, чтобы вы, ребята, остались здесь. Это понятно?

– Тебе не нужна помощь?

– Нет,

Кент, не нужна, – продолжал Тим. – Я ведь врач, так? Сейчас для этого парня я – лучший вариант. Но мы пока не знаем, с чем имеем дело, так что тут для вас самое безопасное место.

Тим открыл дверь. Слабый свет фонаря упал на напряженные, встревоженные лица мальчишек – всех, кроме Шелли, который безучастно смотрел на затянутый паутиной потолок. Скаут-мастер закрыл дверь, на мгновение задумался, а затем взял стул и подсунул его под ручку.

Тим пересек гостиную, подошел к радиоприемнику и переключил частоты, настраиваясь на волну экстренной связи. Здесь у него был только медицинский набор, лишь немного превосходивший стандартную аптечку для выживания в дикой местности. Кое-что он добавил из личных запасов. Но если сообщить об этом по радио, то медицинский вертолет могут выслать из самого Шарлоттауна и…

– Р-р-р-р-р-ры-ы-ы-ы-а-а-а!

Мужчина поднялся с дивана и, покачиваясь, будто моряк на гонимой штормом лодке, бросился к Тиму. Одним быстрым движением незнакомец схватил со стола приемник, поднял его над головой и швырнул об пол. Радио разлетелось на куски под визг обратной связи. Из лопнувшего корпуса брызнули искры, над сгоревшей проводкой поднялись клубы вонючего дыма.

Мужчина с безумной силой топтал останки радио. Тим протянул руки, чтобы остановить его, и опрокинул фонарь. Свет погас.

В темноте скаут-мастер схватился с незнакомцем. Все равно что драться с мешком змей или стальными тросами, покрытыми холодным, маслянистым и мерзким зернистым жиром.

– Черт подери! Успокойся!

Мужчина зарычал. Свирепо звенящий серебром звук разрезал темноту точно лезвие циркулярной пилы. Незнакомец захаркался, и что-то влажное и теплое брызнуло Тиму в лицо. Тот пронзительно взвизгнул – ничего не смог с собой поделать – и принялся яростно вытирать щеку.

Тело мужчины внезапно обмякло. Тим боролся с желанием отшвырнуть его, как хочется отшвырнуть обмазанный жиром манекен.

«Отвратительно! ОТВРАТИТЕЛЬНО!» – гремело в голове.

Скрипнула ручка, затем последовала череда резких ударов, и дверь задрожала, ударяясь о стул. Тим представил, как Кент бьет в нее плечом, пытаясь разнести в щепки.

– Тим! Тим, открой дверь!

Тим подвел мужчину к дивану, неуклюже ориентируясь в темноте. Ощупью нашел лампу и снова зажег. Принес аптечку. Разорвал пачку стерильных салфеток и яростно протер все места, до которых дотрагивался незнакомец, особенно лицо. На коже осталось что-то, вылетевшее у него изо рта, – Тим чувствовал постепенно исчезающее покалывание, кожа покраснела, будто от пощечины.

– Тим! – взревел Кент. – Немедленно открой дверь!

– Оставайтесь внутри! –

закричал в ответ Тим. Вернее, завопил как кипящий чайник. – Еще раз попытаешься открыть дверь, Кент Дженкс, и, будь уверен, я позабочусь, чтобы твой отец об этом узнал.

Сердитые шаги Кента затихли. Затем заскрипели пружины кровати – мальчишка вернулся под одеяло.

Тим ввел незнакомцу сто миллиграммов доксиламина. Вены обнаружились легко – на сгибах локтей змеились синие трубки размером с железнодорожные развязки. После инъекции дыхание мужчины успокоилось.

Из уголка его рта сочилась зеленоватая жидкость. Так он плевался илом? Он что, ел его?

«Водоросли. Ладно, это всего лишь водоросли. Водоросли не заразны. Водоросли, они просто… мерзкие».

Тим опустил руку на живот мужчины и снова почувствовал это. Едва заметное движение, будто гадюка устраивалась поудобнее под теплым одеялом.

«Просто перистальтика. У него сильная закупорка кишечника; ты нащупал всего лишь затянувшийся запор, этот тип старается вытолкнуть то, что у него внутри. Чем бы оно ни было».

У Тима сжались тестикулы. Он замер, живот свело от внезапного и необъяснимого страха. Кто этот человек? Господи, что с ним происходит? С чего, черт возьми, в голову пришло, что пустить его сюда – правильно и уместно? Частные клиники могут отказать в лечении, если посчитают состояние человека опасным для окружающих, – так что, во имя всего святого, натворил Тим, превратив хижину на уединенном острове в травмпункт?

Он потянулся к футболке мужчины, ведомый ужасным порывом задрать ее. Но даже его обычно нездоровое любопытство сейчас не желало связываться с незнакомцем. Тим не хотел ничего видеть. Только не ночью, не в темноте и одиночестве.

Но ведь он же не один. Тим повернул лампу к двери в спальню, стул по-прежнему был на месте.

– Всё в порядке, – отодвинув его и тихо войдя к мальчикам, произнес Тим, – Пожалуйста, ложитесь спать.

– Кто он? – Голос Кента утратил свою громоподобность, вопрос задавал испуганный ребенок, оказавшийся слишком далеко от дома.

– Как я уже сказал, незнакомец. Тот, кто нуждается в помощи, и поэтому я ему помогаю. Не знаю, откуда он. Он даже не смог назвать своего имени. Он едва способен говорить. А сейчас спит.

Тим видел, что его ответ лишь еще больше встревожил ребят, но не мог им дать более ясного объяснения. Все это напоминало медицинский сериал, в котором в отделение скорой помощи прибывают пациенты с таинственными недугами – белобрысый мальчик с кровавыми слезами; королева выпускного с раздутой, как пляжный мяч, головой, – и только сидящий на таблетках гениальный врач способен распознать по глазной жидкости разрыв волосяного покрова или обнаружить глубоко в слоях таламуса близнеца-паразита. Но дело в том, что Тим был всего-навсего деревенским костоправом, ничем не примечательным и без особых амбиций. И до сих пор это не становилось проблемой.